| Levin smiled joyfully; he was struck by this transition from the confused, verbose discussion with Pestsov and his brother to this laconic, clear, almost wordless communication of the most complex ideas. | Левин радостно улыбнулся: так ему поразителен был этот переход от запутанного многословного спора с Песцовым и братом к этому лаконическому и ясному, без слов почти, сообщению самых сложных мыслей. |
| Shtcherbatsky moved away from them, and Kitty, going up to a card table, sat down, and, taking up the chalk, began drawing diverging circles over the new green cloth. | Щербацкий отошел от них, и Кити, подойдя к расставленному карточному столу, села и, взяв в руки мелок, стала чертить им по новому зеленому сукну расходящиеся круги. |
| They began again on the subject that had been started at dinner-- the liberty and occupations of women. | Они возобновили разговор, шедший за обедом: о свободе и занятиях женщин. |
| Levin was of the opinion of Darya Alexandrovna that a girl who did not marry should find a woman's duties in a family. | Левин был согласен с мнением Дарьи Александровны, что девушка, не вышедшая замуж, найдет себе дело женское в семье. |
| He supported this view by the fact that no family can get on without women to help; that in every family, poor or rich, there are and must be nurses, either relations or hired. | Он подтверждал это тем, что ни одна семья не может обойтись без помощницы, что в каждой бедной и богатой семье есть и должны быть няньки, наемные или родные. |
| "No," said Kitty, blushing, but looking at him all the more boldly with her truthful eyes; "a girl may be so circumstanced that she cannot live in the family without humiliation, while she herself..." | -- Нет, -- сказала Кити покраснев, но тем смелее глядя на него своими правдивыми глазами, -девушка может быть так поставлена, что не может без унижения войти в семью, а сама... |
| At the hint he understood her. | Он понял ее с намека. |
| "Oh, yes," he said. "Yes, yes, yes--you're right; you're right!" | -- О! да! -- сказал он, -- да, да, да, вы правы, вы правы! |
| And he saw all that Pestsov had been maintaining at dinner of the liberty of woman, simply from getting a glimpse of the terror of an old maid's existence and its humiliation in Kitty's heart; and loving her, he felt that terror and humiliation, and at once gave up his arguments. | И он понял все, что за обедом доказывал Песцов о свободе женщин, только тем, что видел в сердце Кити страх девства и униженья, и, любя ее, он почувствовал этот страх и униженье и сразу отрекся от своих доводов. |
| A silence followed. | Наступило молчание. |
| She was still drawing with the chalk on the table. | Она все чертила мелом по столу. |
| Her eyes were shining with a soft light. | Глаза ее блестели тихим блеском. |
| Under the influence of her mood he felt in all his being a continually growing tension of happiness. | Подчиняясь ее настроению, он чувствовал во всем существе своем все усиливающееся напряжение счастия. . |
| "Ah! I've scribbled all over the table!" she said, and, laying down the chalk, she made a movement as though to get up. | -- Ах! я весь стол исчертила!-- сказала она и, положив мелок, сделала движенье, как будто хотела встать. |
| "What! shall I be left alone--without her?" he thought with horror, and he took the chalk. "Wait a minute," he said, sitting down to the table. "I've long wanted to ask you one thing." | "Как же я останусь один без нее?" -- с ужасом подумал он и взял мелок. -- Постойте, -- сказал он, садясь к столу. -- Я давно хотел спросить у вас одну вещь. |
| He looked straight into her caressing, though frightened eyes. | Он глядел ей прямо в ласковые, хотя и испуганные глаза. |
| "Please, ask it." | -- Пожалуйста, спросите. |
