| Only one thing I want: forgive me, forgive me quite. | Одно мне нужно: ты прости меня, прости совсем! |
| I'm terrible, but my nurse used to tell me; the holy martyr--what was her name? She was worse. | Я ужасна, но мне няня говорила: святая мученица -- как ее звали? -- она хуже была. |
| And I'll go to Rome; there's a wilderness, and there I shall be no trouble to any one, only I'll take Seryozha and the little one.... No, you can't forgive me! | И я поеду в Рим, там пустыня, и тогда я никому не буду мешать, только Сережу возьму и девочку...Нет, ты не можешь простить! |
| I know, it can't be forgiven! | Я знаю, этого нельзя простить! |
| No, no, go away, you're too good!" She held his hand in one burning hand, while she pushed him away with the other. | Нет, нет, уйди, ты слишком хорош! -- Она держала одною горячею рукой его руку, другою отталкивала его. |
| The nervous agitation of Alexey Alexandrovitch kept increasing, and had by now reached such a point that he ceased to struggle with it. He suddenly felt that what he had regarded as nervous agitation was on the contrary a blissful spiritual condition that gave him all at once a new happiness he had never known. | Душевное расстройство Алексея Александровича все усиливалось и дошло теперь до такой степени, что он уже перестал бороться с ним; он вдруг почувствовал, что то, что он считал душевным расстройством, было, напротив, блаженное состояние души, давшее ему вдруг новое, никогда не испытанное им счастье. |
| He did not think that the Christian law that he had been all his life trying to follow, enjoined on him to forgive and love his enemies; but a glad feeling of love and forgiveness for his enemies filled his heart. | Он не думал, что тот христианский закон, которому он всю жизнь свою хотел следовать, предписывал ему прощать и любить своих врагов; но радостное чувство любви и прощения к врагам наполняло его душу. |
| He knelt down, and laying his head in the curve of her arm, which burned him as with fire through the sleeve, he sobbed like a little child. | Он стоял на коленах и, положив голову на сгиб ее руки, которая жгла его огнем через кофту, рыдал, как ребенок. |
| She put her arm around his head, moved towards him, and with defiant pride lifted up her eyes. | Она обняла его плешивеющую голову, подвинулась к нему и с вызывающею гордостью подняла кверху глаза. |
| "That is he. I knew him! | -- Вот он, я знала! |
| Now, forgive me, everyone, forgive me!... | Теперь прощайте все, прощайте!.. |
| They've come again; why don't they go away?... | Опять они пришли, отчего они не выходят?.. |
| Oh, take these cloaks off me!" | Да снимите же с меня эти шубы! |
| The doctor unloosed her hands, carefully laying her on the pillow, and covered her up to the shoulders. | Доктор отнял ее руки, осторожно положил ее на подушку и накрыл с плечами. |
| She lay back submissively, and looked before her with beaming eyes. | Она покорно легла навзничь и смотрела пред собой сияющим взглядом. |
| "Remember one thing, that I needed nothing but forgiveness, and I want nothing more.... | -- Помни одно, что мне нужно было одно прощение, и ничего больше я не хочу... |
| Why doesn't _he_ come?" she said, turning to the door towards Vronsky. "Do come, do come! | Отчего ж он не придет? -- заговорила она, обращаясь в дверь к Вронскому. -- Подойди, подойди! |
| Give him your hand." | Подай ему руку. |
| Vronsky came to the side of the bed, and seeing Anna, again hid his face in his hands. | Вронский подошел к краю кровати и, увидав ее, опять закрыл лицо руками. |
| "Uncover your face--look at him! | -- Открой лицо, смотри на него. |
