| Chapter 1. | I. |
| Princess Shtcherbatskaya considered that it was out of the question for the wedding to take place before Lent, just five weeks off, since not half the trousseau could possibly be ready by that time. But she could not but agree with Levin that to fix it for after Lent would be putting it off too late, as an old aunt of Prince Shtcherbatsky's was seriously ill and might die, and then the mourning would delay the wedding still longer. | Княгиня Щербацкая находила, что сделать свадьбу до поста, до которого оставалось пять недель, было невозможно, так как половина приданого не могла поспеть к этому времени; но она не могла не согласиться с Левиным, что после поста было бы уже и слишком поздно, так как старая родная тетка князя Щербацкого была очень больна и могла скоро умереть, и тогда траур задержал бы еще свадьбу. |
| And therefore, deciding to divide the trousseau into two parts--a larger and smaller trousseau--the princess consented to have the wedding before Lent. | И потому, решив разделить приданое на две части, большое и малое приданое, княгиня согласилась сделать свадьбу до поста. |
| She determined that she would get the smaller part of the trousseau all ready now, and the larger part should be made later, and she was much vexed with Levin because he was incapable of giving her a serious answer to the question whether he agreed to this arrangement or not. | Она решила, что малую часть приданого она приготовит всю теперь, большое же вышлет после, и очень сердилась на Левина за то, что он никак не мог серьезно ответить ей, согласен ли он на это, или нет. |
| The arrangement was the more suitable as, immediately after the wedding, the young people were to go to the country, where the more important part of the trousseau would not be wanted. | Это соображение было тем более удобно, что молодые ехали тотчас после свадьбы в деревню, где вещи большого приданого не будут нужны. |
| Levin still continued in the same delirious condition in which it seemed to him that he and his happiness constituted the chief and sole aim of all existence, and that he need not now think or care about anything, that everything was being done and would be done for him by others. | Левин продолжал находиться все в том же состоянии сумасшествия, в котором ему казалось, что он и его счастье составляют главную и единственную цель всего существующего и что думать и заботиться теперь ему ни о чем не нужно, что все делается и сделается для него другими. |
| He had not even plans and aims for the future, he left its arrangement to others, knowing that everything would be delightful. | Он даже не имел никаких планов и целей для будущей жизни; он предоставлял решение этого другим, зная, что все будет прекрасно. |
| His brother Sergey Ivanovitch, Stepan Arkadyevitch, and the princess guided him in doing what he had to do. | Брат его Сергей Иванович, Степан Аркадьич и княгиня руководили его в том, что ему следовало делать. |
| All he did was to agree entirely with everything suggested to him. | Он только был совершенно согласен на все, что ему предлагали. |
| His brother raised money for him, the princess advised him to leave Moscow after the wedding. | Брат занял для него денег, княгиня посоветовала уехать из Москвы после свадьбы. |
| Stepan Arkadyevitch advised him to go abroad. | Степан Аркадьич посоветовал ехать за границу. |
| He agreed to everything. | Он на все был согласен. |
| "Do what you choose, if it amuses you. | "Делайте, что хотите, если вам это весело. |
| I'm happy, and my happiness can be no greater and no less for anything you do," he thought. | Я счастлив, и счастье мое не может быть ни больше, ни меньше, что бы вы ни делали", -думал он. |
