| At this moment, in his present softened state of feeling, sensitive to everything, this inevitable act of hypocrisy was not merely painful to Levin, it seemed to him utterly impossible. | Теперь, в том чувствительном ко всему, размягченном состоянии духа, в котором он находился, эта необходимость притворяться была Левину не только тяжела, но показалась совершенно невозможна. |
| Now, in the heyday of his highest glory, his fullest flower, he would have to be a liar or a scoffer. | Теперь, в состоянии своей славы, своего цветения, он должен будет или лгать, или кощунствовать. |
| He felt incapable of being either. | Он чувствовал себя не в состоянии делать ни того, ни другого. |
| But though he repeatedly plied Stepan Arkadyevitch with questions as to the possibility of obtaining a certificate without actually communicating, Stepan Arkadyevitch maintained that it was out of the question. | Но сколько он ни допрашивал Степана Аркадьича, нельзя ли получить свидетельство не говея, Степан Аркадьич объявил, что это невозможно. |
| "Besides, what is it to you--two days? | -- Да и что тебе стоит -- два дня? |
| And he's an awfully nice clever old fellow. | И он премилый, умный старичок. |
| He'll pull the tooth out for you so gently, you won't notice it." | Он тебе выдернет этот зуб так, что ты и не заметишь. |
| Standing at the first litany, Levin attempted to revive in himself his youthful recollections of the intense religious emotion he had passed through between the ages of sixteen and seventeen. | Стоя у первой обедни, Левин попытался освежить в себе юношеские воспоминания того сильного религиозного чувства, которое он пережил от шестнадцати до семнадцати лет. |
| But he was at once convinced that it was utterly impossible to him. | Но тотчас же убедился, что это для него совершенно невозможно. |
| He attempted to look at it all as an empty custom, having no sort of meaning, like the custom of paying calls. But he felt that he could not do that either. | Он попытался смотреть на все это, как на не имеющий значения пустой обычай, подобный обычаю делания визитов; но почувствовал, что и этого он никак не мог сделать. |
| Levin found himself, like the majority of his contemporaries, in the vaguest position in regard to religion. | Левин находился в отношении к религии, как и большинство его современников, в самом неопределенном положении. |
| Believe he could not, and at the same time he had no firm conviction that it was all wrong. | Верить он не мог, а вместе с тем он не был твердо убежден в том, чтобы все это было несправедливо. |
| And consequently, not being able to believe in the significance of what he was doing nor to regard it with indifference as an empty formality, during the whole period of preparing for the sacrament he was conscious of a feeling of discomfort and shame at doing what he did not himself understand, and what, as an inner voice told him, was therefore false and wrong. | И поэтому, не будучи в состоянии верить в значительность того, что он делал, ни смотреть на это равнодушно, как на пустую формальность, во все время этого говенья он испытывал чувство неловкости и стыда, делая то, чего сам не понимает, и потому, как ему говорил внутренний голос, что-то лживое и нехорошее. |
