| But if he had been asked, and those who looked at it "properly" had been asked, exactly how they did look at it, both he and they would have been greatly puzzled to answer. | Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали "как должно", в чем состояло это понимание, и он и они были бы в большом затруднении. |
| In reality, those who in Vronsky's opinion had the "proper" view had no sort of view at all, but behaved in general as well-bred persons do behave in regard to all the complex and insoluble problems with which life is encompassed on all sides; they behaved with propriety, avoiding allusions and unpleasant questions. | В сущности понимавшие, по мнению Вронского, "как должно" никак не понимали этого, а держали себя вообще, как держат себя благовоспитанные люди относительно всех сложных и неразрешимых вопросов, со всех сторон окружающих жизнь, -- держали себя прилично, избегая намеков и неприятных вопросов. |
| They assumed an air of fully comprehending the import and force of the situation, of accepting and even approving of it, but of considering it superfluous and uncalled for to put all this into words. | Они делали вид, что вполне понимают значение и смысл положения, признают и даже одобряют его, но считают неуместным и лишним объяснять все это. |
| Vronsky at once divined that Golenishtchev was of this class, and therefore was doubly pleased to see him. | Вронский сейчас же догадался, что Голенищев был один из таких, и потому вдвойне был рад ему. |
| And in fact, Golenishtchev's manner to Madame Karenina, when he was taken to call on her, was all that Vronsky could have desired. | Действительно, Голенищев держал себя с Карениной, когда был введен к ней, так, как только Вронский мог желать этого. |
| Obviously without the slightest effort he steered clear of all subjects which might lead to embarrassment. | Он, очевидно, без малейшего усилия избегал всех разговоров, которые могли бы повести к неловкости. |
| He had never met Anna before, and was struck by her beauty, and still more by the frankness with which she accepted her position. | Он не знал прежде Анны и был поражен ее красотой и еще более тою простотой, с которою она принимала свое положение. |
| She blushed when Vronsky brought in Golenishtchev, and he was extremely charmed by this childish blush overspreading her candid and handsome face. | Она покраснела, когда Вронский ввел Голенищева, и эта детская краска, покрывшая ее открытое и красивое лицо, чрезвычайно понравилась ему. |
| But what he liked particularly was the way in which at once, as though on purpose that there might be no misunderstanding with an outsider, she called Vronsky simply Alexey, and said they were moving into a house they had just taken, what was here called a palazzo. | Но особенно понравилось ему то, что она тотчас же, как бы нарочно, чтобы не могло быть недоразумений при чужом человеке, назвала Вронского просто Алексеем и сказала, что они переезжают с ним во вновь нанятый дом, который здесь называют палаццо. |
| Golenishtchev liked this direct and simple attitude to her own position. | Это прямое и простое отношение к своему положению понравилось Голенищеву. |
| Looking at Anna's manner of simple-hearted, spirited gaiety, and knowing Alexey Alexandrovitch and Vronsky, Golenishtchev fancied that he understood her perfectly. | Глядя на добродушно-веселую энергическую манеру Анны, зная Алексея Александровича и Вронского, Голенищеву казалось, что он вполне понимает ее. |
| He fancied that he understood what she was utterly unable to understand: how it was that, having made her husband wretched, having abandoned him and her son and lost her good name, she yet felt full of spirits, gaiety, and happiness. | Ему казалось, что он понимает то, чего она никак не понимала: именно того, как она могла, сделав несчастие мужа, бросив его и сына и потеряв добрую славу, чувствовать себя энергически-веселою и счастливою. |
