| "No; this is awful! | -- Нет, это ужасно. |
| To be such a slave!" cried Levin, getting up, and unable to restrain his anger any longer. | Быть рабом каким-то! -- вскрикнул Левин, вставая и не в силах более удерживать своей досады. |
| But at the same second he felt that he was beating himself. | Но в ту же секунду почувствовал, что он бьет сам себя. |
| "Then why did you marry? | -- Так зачем ты женился? |
| You could have been free. | Был бы свободен. |
| Why did you, if you regret it?" she said, getting up and running away into the drawing room. | Зачем, если ты раскаиваешься? -- заговорила она, вскочила и побежала в гостиную. |
| When he went to her, she was sobbing. | Когда он пришел за ней, она всхлипывала от слез. |
| He began to speak, trying to find words not to dissuade but simply to soothe her. | Он начал говорить, желая найти те слова, которые могли бы не то что разубедить, но только успокоить ее. |
| But she did not heed him, and would not agree to anything. | Но она не слушала его и ни с чем не соглашалась. |
| He bent down to her and took her hand, which resisted him. | Он нагнулся к ней и взял ее сопротивляющуюсяруку. |
| He kissed her hand, kissed her hair, kissed her hand again--still she was silent. | Он поцеловал ее руку, поцеловал волосы, опять поцеловал руку, -- она все молчала. |
| But when he took her face in both his hands and said | Но когда он взял ее обеими руками за лицо и сказал: |
| "Kitty!" she suddenly recovered herself, and began to cry, and they were reconciled. | "Кити!" -- вдруг она опомнилась, поплакала и примирилась. |
| It was decided that they should go together the next day. | Было решено ехать завтра вместе. |
| Levin told his wife that he believed she wanted to go simply in order to be of use, agreed that Marya Nikolaevna's being with his brother did not make her going improper, but he set off at the bottom of his heart dissatisfied both with her and with himself. | Левин сказал жене, что он верит, что она желала ехать, только чтобы быть полезною, согласился, что присутствие Марьи Николаевны при брате не представляет ничего неприличного; но в глубине души он ехал недовольный ею и собой. |
| He was dissatisfied with her for being unable to make up her mind to let him go when it was necessary (and how strange it was for him to think that he, so lately hardly daring to believe in such happiness as that she could love him--now was unhappy because she loved him too much!), and he was dissatisfied with himself for not showing more strength of will. | Он был недоволен ею за то,что она не могла взять на себя отпустить его, когда это было нужно (и как странно ему было думать, что он, так недавно еще не смевший верить тому счастью, что она может полюбить его, теперь чувствовал себя несчастным оттого, что она слишком любит его!), и недоволен собой за то, что не выдержал характера. |
| Even greater was the feeling of disagreement at the bottom of his heart as to her not needing to consider the woman who was with his brother, and he thought with horror of all the contingencies they might meet with. | Еще более он был во глубине души не согласен с тем, что ей нет дела до той женщины, которая с братом, и он с ужасом думал о всех могущих встретиться столкновениях. |
| The mere idea of his wife, his Kitty, being in the same room with a common wench, set him shuddering with horror and loathing. | Уж одно, что его жена, его Кити, будет в одной комнате с девкой, заставляло его вздрагивать от отвращения и ужаса. |
