| To be silent, also impossible. | Молчать -- тоже нельзя. |
| "If I look at him he will think I am studying him, I am afraid; if I don't look at him, he'll think I'm thinking of other things. | "Смотреть -- он подумает, что я изучаю его, боюсь; не смотреть -- он подумает, что я о другом думаю. |
| If I walk on tiptoe, he will be vexed; to tread firmly, I'm ashamed." | Ходить на цыпочках -- он будет недоволен; на всю ногу -- совестно". |
| Kitty evidently did not think of herself, and had no time to think about herself: she was thinking about him because she knew something, and all went well. | Кити же, очевидно, не думала и не имела времени думать о себе; она думала о нем, потому что знала что-то, и все выходило хорошо. |
| She told him about herself even and about her wedding, and smiled and sympathized with him and petted him, and talked of cases of recovery and all went well; so then she must know. | Она и про себя рассказывала и про свою свадьбу, и улыбалась, и жалела, и ласкала его, и говорила о случаях выздоровления, и все выходило хорошо; стало быть, она знала. |
| The proof that her behavior and Agafea Mihalovna's was not instinctive, animal, irrational, was that apart from the physical treatment, the relief of suffering, both Agafea Mihalovna and Kitty required for the dying man something else more important than the physical treatment, and something which had nothing in common with physical conditions. | Доказательством того, что деятельность ее и Агафьи Михайловны была не инстинктивная, животная, неразумная, было то, что, кроме физического ухода, облегчения страданий, и Агафья Михайловна и Кити требовали для умирающего еще чего-то такого, более важного, чем физический уход, и чего-то такого, что не имело ничего общего с условиями физическими. |
| Agafea Mihalovna, speaking of the man just dead, had said: | Агафья Михайловна, говоря об умершем старике, сказала: |
| "Well, thank God, he took the sacrament and received absolution; God grant each one of us such a death." | "Что ж, слава богу, причастили, соборовали, дай бог каждому так умереть". |
| Katya in just the same way, besides all her care about linen, bedsores, drink, found time the very first day to persuade the sick man of the necessity of taking the sacrament and receiving absolution. | Катя точно так же, кроме всех забот о белье, пролежнях, питье, в первый же день успела уговорить больного в необходимости причаститься и собороваться. |
| On getting back from the sick-room to their own two rooms for the night, Levin sat with hanging head not knowing what to do. | Вернувшись от больного на ночь в свои два нумера, Левин сидел, опустив голову, не зная, что делать. |
| Not to speak of supper, of preparing for bed, of considering what they were going to do, he could not even talk to his wife; he was ashamed to. | Не говоря уже о том, чтоб ужинать, устраиваться на ночлег, обдумывать, что они будут делать, он даже и говорить с женою не мог: ему совестно было. |
| Kitty, on the contrary, was more active than usual. | Кити же, напротив, была деятельнее обыкновенного. |
| She was even livelier than usual. | Она даже была оживленнее обыкновенного. |
| She ordered supper to be brought, herself unpacked their things, and herself helped to make the beds, and did not even forget to sprinkle them with Persian powder. | Она велела принести ужинать, сама разобрала вещи, сама помогла стлать постели и не забыла обсыпать их персидским порошком. |
