| There was one man, a comrade of his at the university, with whom he had made friends later, and with whom he could have spoken of a personal sorrow; but this friend had a post in the Department of Education in a remote part of Russia. | Был один университетский товарищ, с которым он сблизился после и с которым он мог бы поговорить о личном горе; но товарищ этот был попечителем в дальнем учебном округе. |
| Of the people in Petersburg the most intimate and most possible were his chief secretary and his doctor. | Из лиц же, бывших в Петербурге, ближе и возможнее всех были правитель канцелярии и доктор. |
| Mihail Vassilievitch Sludin, the chief secretary, was a straightforward, intelligent, good-hearted, and conscientious man, and Alexey Alexandrovitch was aware of his personal goodwill. But their five years of official work together seemed to have put a barrier between them that cut off warmer relations. | Михаил Васильевич Слюдин, правитель дел, был простой, умный, добрый и нравственный человек, и в нем Алексей Александрович чувствовал личное к себе расположение; но пятилетняя служебная их деятельность положила между ними преграду для душевных объяснений. |
| After signing the papers brought him, Alexey Alexandrovitch had sat for a long while in silence, glancing at Mihail Vassilievitch, and several times he attempted to speak, but could not. | Алексей Александрович, окончив подписку бумаг, долго молчал, взглядывая на Михаила Васильевича,и несколько раз пытался, но не мог заговорить. |
| He had already prepared the phrase: | Он приготовил уже фразу: |
| "You have heard of my trouble?" | "Вы слышали о моем горе?" |
| But he ended by saying, as usual: | Но кончил тем, что сказал, как и обыкновенно: |
| "So you'll get this ready for me?" and with that dismissed him. | "Так вы это приготовите мне", -- и с тем отпустил его. |
| The other person was the doctor, who had also a kindly feeling for him; but there had long existed a taciturn understanding between them that both were weighed down by work, and always in a hurry. | Другой человек был доктор, который тоже был хорошо расположен к нему; но между ними уже давно было молчаливым соглашением признано, что оба завалены делами и обоим надо торопиться. |
| Of his women friends, foremost amongst them Countess Lidia Ivanovna, Alexey Alexandrovitch never thought. | О женских своих друзьях и о первейшем из них, о графине Лидии Ивановне, Алексей Александрович не думал. |
| All women, simply as women, were terrible and distasteful to him. | Все женщины, просто как женщины, были страшны и противны ему. |
| Chapter 22. | XXII. |
| Alexey Alexandrovitch had forgotten the Countess Lidia Ivanovna, but she had not forgotten him. | Алексей Александрович забыл о графине Лидии Ивановне, но она не забыла его. |
| At the bitterest moment of his lonely despair she came to him, and without waiting to be announced, walked straight into his study. | В эту самую тяжелую минуту одинокого отчаяния она приехала к нему и без доклада вошла в его кабинет. |
| She found him as he was sitting with his head in both hands. | Она застала его в том же положении, в котором он сидел, опершись головой на обе руки. |
| "_J'ai forc? la consigne_," she said, walking in with rapid steps and breathing hard with excitement and rapid exercise. "I have heard all! | -- J'ai force la consigne, -- сказала она,входя быстрыми шагами и тяжело дыша от волнения и быстрого движения. -- Я все слышала! |
| Alexey Alexandrovitch! | Алексей Александрович! |
