| Dear friend!" she went on, warmly squeezing his hand in both of hers and gazing with her fine pensive eyes into his. | Друг мой! -- продолжала она, крепко обеими руками пожимая его руку и глядя ему в глаза своими прекрасными задумчивыми глазами. |
| Alexey Alexandrovitch, frowning, got up, and disengaging his hand, moved her a chair. | Алексей Александрович, хмурясь, привстал и, выпростав от нее руку, подвинул ей стул. |
| "Won't you sit down, countess? | -- Не угодно ли, графиня? |
| I'm seeing no one because I'm unwell, countess," he said, and his lips twitched. | Я не принимаю, потому что я болен, графиня, -сказал он, и губы его задрожали. |
| "Dear friend!" repeated Countess Lidia Ivanovna, never taking her eyes off his, and suddenly her eyebrows rose at the inner corners, describing a triangle on her forehead, her ugly yellow face became still uglier, but Alexey Alexandrovitch felt that she was sorry for him and was preparing to cry. | -- Друг мой! -- повторила графиня Лидия Ивановна, не спуская с него глаз, и вдруг брови ее поднялись внутренними сторонами, образуя треугольник на лбу; некрасивое желтое лицо ее стало еще некрасивее; но Алексей Александрович почувствовал, что она жалеет его и готова плакать. |
| And he too was softened; he snatched her plump hand and proceeded to kiss it. | И на него нашло умиление: он схватил ее пухлую руку и стал целовать ее. |
| "Dear friend!" she said in a voice breaking with emotion. "You ought not to give way to grief. | -- Друг мой! -- сказала она прерывающимся от волнения голосом. -- Вы не должны отдаваться горю. |
| Your sorrow is a great one, but you ought to find consolation." | Горе ваше велико, но вы должны найти утешение. |
| "I am crushed, I am annihilated, I am no longer a man!" said Alexey Alexandrovitch, letting go her hand, but still gazing into her brimming eyes. "My position is so awful because I can find nowhere, I cannot find within me strength to support me." | -- Я разбит, я убит, я не человек более!-- сказал Алексей Александрович, выпуская ее руку, но продолжая глядеть в ее наполненные слезами глаза. -- Положение мое тем ужасно, что я не нахожу нигде, в самом себе не нахожу точки опоры. |
| "You will find support; seek it--not in me, though I beseech you to believe in my friendship," she said, with a sigh. "Our support is love, that love that He has vouchsafed us. | -- Вы найдете опору, ищите ее не во мне, хотя я прошу вас верить в мою дружбу, -- сказала она со вздохом. -- Опора наша есть любовь, та любовь, которую Он завещал нам. |
| His burden is light," she said, with the look of ecstasy Alexey Alexandrovitch knew so well. "He will be your support and your succor." | Бремя Его легко, -- сказала она с тем восторженным взглядом, который так знал Алексей Александрович. -- Он поддержит вас и поможет вам. |
| Although there was in these words a flavor of that sentimental emotion at her own lofty feelings, and that new mystical fervor which had lately gained ground in Petersburg, and which seemed to Alexey Alexandrovitch disproportionate, still it was pleasant to him to hear this now. | Несмотря на то, что в этих словах было то умиление пред своими высокими чувствами и было то, казавшееся Алексею Александровичу излишним, новое, восторженное, недавно распространившееся в Петербурге мистическое настроение, Алексею Александровичу приятно было это слышать теперь. |
| "I am weak. | -- Я слаб. |
| I am crushed. | Я уничтожен. |
| I foresaw nothing, and now I understand nothing." | Я ничего не предвидел и теперь ничего не понимаю. |
