| Her suffering was the more poignant that she had to bear it in solitude. | Горе ее было тем сильнее, что оно было одиноко. |
| She could not and would not share it with Vronsky. | Она не могла и не хотела поделиться им с Вронским. |
| She knew that to him, although he was the primary cause of her distress, the question of her seeing her son would seem a matter of very little consequence. | Она знала, что для него, несмотря на то, что он былглавною причиной ее несчастья, вопрос о свидании ее с сыном покажется самою неважною вещью. |
| She knew that he would never be capable of understanding all the depth of her suffering, that for his cool tone at any allusion to it she would begin to hate him. | Она знала, что никогда он не будет в силах понять всей глубины ее страданья; она знала, что за его холодный тон при упоминании об этом она возненавидит его. |
| And she dreaded that more than anything in the world, and so she hid from him everything that related to her son. | И она боялась этого больше всего на свете и потому скрывала от него все, что касалось сына. |
| Spending the whole day at home she considered ways of seeing her son, and had reached a decision to write to her husband. | Просидев дома целый день, она придумывала средства для свиданья с сыном и остановилась на решении написать мужу. |
| She was just composing this letter when she was handed the letter from Lidia Ivanovna. | Она уже сочиняла это письмо, когда ей принесли письмо Лидии Ивановны. |
| The countess's silence had subdued and depressed her, but the letter, all that she read between the lines in it, so exasperated her, this malice was so revolting beside her passionate, legitimate tenderness for her son, that she turned against other people and left off blaming herself. | Молчание графини смирило и покорило ее, но письмо, все то, что она прочла между его строками, так раздражило ее, так ей возмутительна показалась эта злоба в сравнении с ее страстною законною нежностью к сыну, что она возмутилась против других и перестала обвинять себя. |
| "This coldness--this pretense of feeling!" she said to herself. "They must needs insult me and torture the child, and I am to submit to it! | "Эта холодность -- притворство чувства, -говорила она себе. -- Им нужно только оскорбить меня и измучать ребенка, а я стану покоряться им! |
| Not on any consideration! | Ни за что! |
| She is worse than I am. | Она хуже меня. |
| I don't lie, anyway." | Я не лгу по крайней мере". |
| And she decided on the spot that next day, Seryozha's birthday, she would go straight to her husband's house, bribe or deceive the servants, but at any cost see her son and overturn the hideous deception with which they were encompassing the unhappy child. | И тут же она решила, что завтра же, в самый день рожденья Сережи, она поедет прямо в дом мужа, подкупит людей, будет обманывать, но во что бы ни стало увидит сына и разрушит этот безобразный обман, которым они окружили несчастного ребенка. |
| She went to a toy shop, bought toys and thought over a plan of action. | Она поехала в игрушечную лавку, накупила игрушек и обдумала план действий. |
| She would go early in the morning at eight o'clock, when Alexey Alexandrovitch would be certain not to be up. | Она приедет рано утром, в восемь часов, когда Алексей Александрович еще, верно, не вставал. |
