| At seven o'clock he was waked by the touch of her hand on his shoulder, and a gentle whisper. | В семь часов его разбудило прикосновение ее руки к плечу и тихий шепот. |
| She seemed struggling between regret at waking him, and the desire to talk to him. | Она как будто боролась между жалостью разбудить его и желанием говорить с ним. |
| "Kostya, don't be frightened. | -- Костя, не пугайся. |
| It's all right. | Ничего. |
| But I fancy.... | Но кажется... |
| We ought to send for Lizaveta Petrovna." | Надо послать за Лизаветой Петровной. |
| The candle was lighted again. | Свеча опять была зажжена. |
| She was sitting up in bed, holding some knitting, which she had been busy upon during the last few days. | Она сидела на кровати и держала в руке вязанье, которым она занималась последние дни. |
| "Please, don't be frightened, it's all right. | -- Пожалуйста, не пугайся, ничего. |
| I'm not a bit afraid," she said, seeing his scared face, and she pressed his hand to her bosom and then to her lips. | Я не боюсь нисколько, -- увидав его испуганное лицо, сказала она и прижала его руку к своей груди, потом к своим губам. |
| He hurriedly jumped up, hardly awake, and kept his eyes fixed on her, as he put on his dressing gown; then he stopped, still looking at her. | Он поспешно вскочил, не чувствуя себя и не спуская с нее глаз, надел халат и остановился, все глядя на нее. |
| He had to go, but he could not tear himself from her eyes. | Надо было идти, но он не мог оторваться от ее взгляда. |
| He thought he loved her face, knew her expression, her eyes, but never had he seen it like this. | Он ли не любил ее лица, не знал ее выражения, ее взгляда, но он никогда не видал ее такою. |
| How hateful and horrible he seemed to himself, thinking of the distress he had caused her yesterday. | Как гадок и ужасен он представлялся себе, вспомнив вчерашнее огорчение ее, пред нею, какою она была теперь! |
| Her flushed face, fringed with soft curling hair under her night cap, was radiant with joy and courage. | Зарумянившееся лицо ее, окруженное выбившимися из-под ночного чепчика мягкими волосами, сияло радостью и решимостью. |
| Though there was so little that was complex or artificial in Kitty's character in general, Levin was struck by what was revealed now, when suddenly all disguises were thrown off and the very kernel of her soul shone in her eyes. | Как ни мало было неестественности и условности в общем характере Кити, Левин был все-таки поражен тем, что обнажалось теперь пред ним, когда вдруг все покровы были сняты и самое ядро ее души светилось в ее глазах. |
| And in this simplicity and nakedness of her soul, she, the very woman he loved in her, was more manifest than ever. | И в этой простоте и обнаженности она, та самая, которую он любил, была еще виднее. |
| She looked at him, smiling; but all at once her brows twitched, she threw up her head, and going quickly up to him, clutched his hand and pressed close up to him, breathing her hot breath upon him. | Она, улыбаясь, смотрела на него; но вдруг брови ее дрогнули, она подняла голову и, быстро подойдя к нему, взяла его за руку и вся прижалась к нему, обдавая его своим горячим дыханием. |
| She was in pain and was, as it were, complaining to him of her suffering. | Она страдала и как будто жаловалась ему на свои страданья. |
| And for the first minute, from habit, it seemed to him that he was to blame. | И ему в первую минуту по привычке показалось, что он виноват. |
