| Wait a minute. I'll give him to you. | Погодите, я подам. |
| Here we're showing papa what a fine fellow we are!" | Вот мы папаше покажемся, какие мы молодцы! |
| And Lizaveta Petrovna, with one hand supporting the wobbling head, lifted up on the other arm the strange, limp, red creature, whose head was lost in its swaddling clothes. | И Лизавета Петровна подняла к Левину на одной руке (другая только пальцами подпирала качающийся затылок) это странное, качающееся и прячущее свою голову за края пеленки красное существо. |
| But it had a nose, too, and slanting eyes and smacking lips. | Но были тоже нос, косившие глаза и чмокающие губы. |
| "A splendid baby!" said Lizaveta Petrovna. | -- Прекрасный ребенок! -- сказала Лизавета Петровна. |
| Levin sighed with mortification. | Левин с огорчением вздохнул. |
| This splendid baby excited in him no feeling but disgust and compassion. | Этот прекрасный ребенок внушал ему только чувство гадливости и жалости. |
| It was not at all the feeling he had looked forward to. | Это было совсем не то чувство, которого он ожидал. |
| He turned away while Lizaveta Petrovna put the baby to the unaccustomed breast. | Он отвернулся, пока Лизавета Петровна устраивала его к непривычной груди. |
| Suddenly laughter made him look round. | Вдруг смех заставил его поднять голову. Это Кити засмеялась. |
| The baby had taken the breast. | Ребенок взялся за грудь. |
| "Come, that's enough, that's enough!" said Lizaveta Petrovna, but Kitty would not let the baby go. | -- Ну, довольно, довольно! -- говорила Лизавета Петровна, но Кити не отпускала его. |
| He fell asleep in her arms. | Он заснул на ее руках. |
| "Look, now," said Kitty, turning the baby so that he could see it. | -- Посмотри теперь, -- сказала Кити, поворачивая к нему ребенка так, чтобы он мог видеть его. |
| The aged-looking little face suddenly puckered up still more and the baby sneezed. | Личико старческое вдруг еще более сморщилось, и ребенок чихнул. |
| Smiling, hardly able to restrain his tears, Levin kissed his wife and went out of the dark room. | Улыбаясь и едва удерживая слезы умиления, Левин поцеловал жену и вышел из темной комнаты. |
| What he felt towards this little creature was utterly unlike what he had expected. | Что он испытывал к этому маленькому существу, было совсем не то, что он ожидал. |
| There was nothing cheerful and joyous in the feeling; on the contrary, it was a new torture of apprehension. | Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был новый мучительный страх. |
| It was the consciousness of a new sphere of liability to pain. | Это было сознание новой области уязвимости. |
| And this sense was so painful at first, the apprehension lest this helpless creature should suffer was so intense, that it prevented him from noticing the strange thrill of senseless joy and even pride that he had felt when the baby sneezed. | И это сознание было так мучительно первое время, страх за то, чтобы не пострадало это беспомощное существо, был так силен, что из-за него и незаметно было странное чувство бессмысленной радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул. |
