| "I consider, and I have embodied my views in a note on the subject, that in our day these immense salaries are evidence of the unsound economic _assiette_ of our finances." | -- Я нахожу, и написал об этом записку, что в наше время эти огромные жалованья суть признаки ложной экономической assiette нашего управления. |
| "But what's to be done?" said Stepan Arkadyevitch. "Suppose a bank director gets ten thousand--well, he's worth it; or an engineer gets twenty thousand--after all, it's a growing thing, you know!" | -- Да как же ты хочешь? -- сказал Степан Аркадьич. -- Ну, положим, директор банка получает десять тысяч, -- ведь он стоит этого. Или инженер по-- лучает двадцать тысяч. Живое дело, как хочешь! |
| "I assume that a salary is the price paid for a commodity, and it ought to conform with the law of supply and demand. | -- Я полагаю, что жалованье есть плата за товар, и оно должно подлежать закону требованья и предложенья. |
| If the salary is fixed without any regard for that law, as, for instance, when I see two engineers leaving college together, both equally well trained and efficient, and one getting forty thousand while the other is satisfied with two; or when I see lawyers and hussars, having no special qualifications, appointed directors of banking companies with immense salaries, I conclude that the salary is not fixed in accordance with the law of supply and demand, but simply through personal interest. | Если же назначение жалованья отступает от этого закона, как, например, когда я вижу, что выходят из института два инженера, оба одинаково знающие и способные, и один получает сорок тысяч, а другой довольствуется двумя тысячами; или что в директоры банков общества определяют с огромным жалованьем правоведов, гусаров, не имеющих никаких особенных специальных сведений, я заключаю, что жалованье назначается не по закону требования и предложения, а прямо по лицеприятию. |
| And this is an abuse of great gravity in itself, and one that reacts injuriously on the government service. | И тут есть злоупотребление, важное само по себе и вредно отзывающееся на государственной службе. |
| I consider..." | Я полагаю... |
| Stepan Arkadyevitch made haste to interrupt his brother-in-law. | Степан Аркадьич поспешил перебить зятя. |
| "Yes; but you must agree that it's a new institution of undoubted utility that's being started. | -- Да, но ты согласись, что открывается новое, несомненно полезное учреждение. |
| After all, you know, it's a growing thing! | Как хочешь, живое дело! |
| What they lay particular stress on is the thing being carried on honestly," said Stepan Arkadyevitch with emphasis. | Дорожат в особенности тем, чтобы дело ведено было че'стно, -- сказал Степан Аркадьич с ударением. |
| But the Moscow significance of the word "honest" was lost on Alexey Alexandrovitch. | Но московское значение честного было непонятно для Алексея Александровича. |
| "Honesty is only a negative qualification," he said. | -- Честность есть только отрицательное свойство, -- сказал он. |
| "Well, you'll do me a great service, anyway," said Stepan Arkadyevitch, "by putting in a word to Pomorsky--just in the way of conversation...." | -- Но ты мне сделаешь большое одолжение все-таки, -- сказал Степан Аркадьич, -- замолвив словечко Поморскому. Так, между разговором... |
| "But I fancy it's more in Volgarinov's hands," said Alexey Alexandrovitch. | -- Да ведь это больше от Болгаринова зависит, кажется, -- сказал Алексей Александрович. |
| "Volgarinov has fully assented, as far as he's concerned," said Stepan Arkadyevitch, turning red. | -- Болгаринов с своей стороны совершенно согласен, -- сказал Степан Аркадьич, краснея. |
