| "Ah, a voice!" repeated Oblonsky, feeling that he must be as circumspect as he possibly could in this society, where something peculiar was going on, or was to go on, to which he had not the key. | -- Ах, голос!-- повторил Облонский, чувствуя, что надо быть как можно осторожнее в этом обществе, в котором происходит или должно происходить что-то особенное, к чему он не имеет еще ключа. |
| A moment's silence followed, after which Countess Lidia Ivanovna, as though approaching the main topic of conversation, said with a fine smile to Oblonsky: | Наступило минутное молчание, после которого графиня Лидия Ивановна, как бы приступая к главному предмету разговора, с тонкой улыбкой сказала Облонскому: |
| "I've known you for a long while, and am very glad to make a closer acquaintance with you. _Les amis de nos amis sont nos amis._ But to be a true friend, one must enter into the spiritual state of one's friend, and I fear that you are not doing so in the case of Alexey Alexandrovitch. | -- Я вас давно знаю и очень рада узнать вас ближе. Les amis de nos amis sont nos amis. Но для того чтобы быть другом, надо вдумываться в состояние души друга, а я боюсь, что вы этого не делаете в отношении к Алексею Александровичу. |
| You understand what I mean?" she said, lifting her fine pensive eyes. | Вы понимаете, о чем я говорю, -- сказала она, поднимая свои прекрасные задумчивые глаза. |
| "In part, countess, I understand the position of Alexey Alexandrovitch..." said Oblonsky. Having no clear idea what they were talking about, he wanted to confine himself to generalities. | -- Отчасти, графиня, я понимаю, что положение Алексея Александровича... -- сказал Облонский, не понимая хорошенько, в чем дело, и потому желая оставаться в общем. |
| "The change is not in his external position," Countess Lidia Ivanovna said sternly, following with eyes of love the figure of Alexey Alexandrovitch as he got up and crossed over to Landau; "his heart is changed, a new heart has been vouchsafed him, and I fear you don't fully apprehend the change that has taken place in him." | -- Перемена не во внешнем положении, -- строго сказала графиня Лидия Ивановна, вместе с тем следя влюбленным взглядом за вставшим и перешедшим к Landau Алексеем Александровичем, -- сердце его изменилось, ему дано новое сердце, и я боюсь, что вы не вполне вдумались в ту перемену, которая произошла в нем. |
| "Oh, well, in general outlines I can conceive the change. | -- То есть я в общих чертах могу представить себе эту перемену. |
| We have always been friendly, and now..." said Stepan Arkadyevitch, responding with a sympathetic glance to the expression of the countess, and mentally balancing the question with which of the two ministers she was most intimate, so as to know about which to ask her to speak for him. | Мы всегда были дружны, и теперь... -- отвечая нежным взглядом на взгляд графини, сказал Степан Аркадьич, соображая, с которым из двух министров она ближе, чтобы знать, о ком из двух придется просить ее. |
| "The change that has taken place in him cannot lessen his love for his neighbors; on the contrary, that change can only intensify love in his heart. | -- Та перемена, которая произошла в нем, не может ослабить его чувства любви к ближним; напротив, перемена, которая произошла в нем, должна увеличить любовь. |
| But I am afraid you do not understand me. | Но я боюсь, что вы не понимаете меня. |
| Won't you have some tea?" she said, with her eyes indicating the footman, who was handing round tea on a tray. | Не хотите ли чаю? -- сказала она, указывая глазами на лакея, подавшего на подносе чай. |
| "Not quite, countess. | -- Не совсем, графиня. |
| Of course, his misfortune..." | Разумеется, его несчастье... |
