Антибойфренд полностью

– Кстати, я так и не рассказал, что случилось, когда я признался Вайолет в том, что говорил с нашими детьми о Санни.

Не слишком удачная смена темы.

– И как она приняла это?

– Не слишком хорошо, но не сделала ничего радикального. Она не слишком довольна мною, но это и неудивительно. – Он пожал плечами. – Теперь, когда дети все знают, им не терпится познакомиться с Санни. Они сказали Вайолет, что хотят увидеть свою сестру. И она особо не возражала.

– Правда?

– Да. Она смирилась.

Я на мгновение остановилась:

– Итак, что это значит?

– Это значит, что я буду счастлив, если ты позволишь как-нибудь прийти вместе с ними.

Как это ни было неприятно, я не хотела, чтобы Санни прошла через то, через что пришлось пройти мне. Я ни разу не встречалась со своими единокровными братьями и сестрой. И я боялась за будущее Санни, если вдруг что-то случится со мной. Хотя я искренне надеялась, что Санни сможет жить нормальной жизнью, но что, если ей понадобится больше помощи, чем обычным людям? И мысль о том, что у нее будут брат и сестра, чтобы присмотреть за ней, очень меня успокаивала.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Ты уверен, что готов к этому?

– Они уже привыкли к мысли, что у них есть маленькая сестра. И мне кажется, что им нужно с ней познакомиться, чтобы почувствовать, что все это произошло в действительности. Они милые, доброжелательные дети, и я думаю, что все пройдет лучше, чем можно представить.

– Тогда я согласна. Я не хочу, чтобы Санни не знала брата и сестру.

Чарльз с облегчением выдохнул:

– Спасибо. Если бы я мог, я поцеловал бы тебя.

Я подняла руку:

– Даже и не думай об этом.

– Человек имеет право мечтать. – Он подмигнул. – Но не будем торопить события.

Чарльз был сумасшедшим, если думал, что я когда-нибудь соглашусь снова впустить его в свою жизнь. Помимо того, что я не могла простить его, я теперь осознала, что никогда по-настоящему не любила его. Мои чувства к Дикону были совсем другими. Несмотря на то что наша связь закончилась, чувства, которые я испытывала к нему, нельзя было стереть из памяти. Даже если бы я очень этого хотела.

– На что вы пялитесь? – спросила она.

Черт. Как долго я рассматривал ее? Я не хотел ее смутить. Просто… Я не мог оторвать от нее взгляда. Всю эту неделю мне удавалось не думать о Кэрис. А потом я встал в очередь к кассе в супермаркете, куда пришел за покупками для моей бабушки. И кассирша здесь выглядела как взрослая версия Санни. Неужели она подумала, будто я рассматриваю ее из-за того, что у нее синдром Дауна? Черт. Я вовсе не из-за этого смотрел на нее.

– Простите. Я знаю, что пялился на вас. Но это потому, что вы похожи на одного человека, который дорог мне. И которого я больше никогда не увижу. Я не хотел показаться невежливым.

Она закатила глаза, и я рассмеялся, потому что уже представлял себе, что Санни вырастет и станет такой же дерзкой, как эта девушка. И мое сердце сжалось от боли при мысли, что я могу больше никогда не увидеть Кэрис или Санни.

Прошло три месяца после моего отъезда из Нью-Йорка, и моя тамошняя жизнь уже казалась мне такой далекой. Я все еще не знал, как поступить со своей квартирой. Я платил за аренду, что было для меня необременительно, потому что я бесплатно жил в доме бабушки. Бабушка была рада моему обществу и моей помощи, а я был рад, что могу жить в Миннесоте не у родителей. Я не знал, сколько намерен оставаться здесь, но возможность возвращения в Нью-Йорк пока не рассматривал.

Кассирша вручила мне чек. На ее бейдже было написано имя – Отум.

Я кивнул и улыбнулся.

– Хорошего вам дня, Отум.

Она одними губами сказала:

– Отвали.

Мило.

Я снова не смог сдержать улыбку. Сегодня у меня выдался забавный день.

Одной из особенностей проживания с бабушкой было то, что она всегда видела меня насквозь и не мирилась ни с каким дерьмом. Я отказался рассказывать ей, почему вернулся домой в Миннесоту. Я еще не был готов обсуждать это с кем-либо из моей семьи. Но в то время, как все остальные не приставали ко мне с расспросами, бабушка настойчиво пыталась выудить у меня правду.

Пока я выкладывал из сумки продукты, она наблюдала за мной из гостиной, сидя в своем кресле.

– Знаешь, я не такая тупая, как ты думаешь.

Я замер, держа в руках пакет с крупой, который собирался положить в шкаф.

– Ты о чем, Ба?

– Я знаю, что здесь замешана женщина. Что еще это могло быть?

Я продолжил разбирать продукты, пытаясь справиться со сковавшим меня напряжением.

– С чего ты это взяла?

– А с чего бы еще ты уехал из самого замечательного города в мире, чтобы поселиться у меня? Разбитое сердце – единственная причина, которая может заставить человека сбежать и вернуться в то место, которого он избегал многие годы.

В этом она была права. Я всегда, как чумы, избегал Миннесоты.

Я вздохнул:

– Ты права. Это действительно связано с женщиной. Но это не то, что ты подумала. Это я разбил ей сердце, а не наоборот. Но я еще не готов обсуждать это.

Бабушка нахмурилась:

– Ты что, поселился у меня насовсем?