Но, как ни странно, она все-таки действительно объявилась несколько месяцев спустя. Роды уже начались, у женщины открылось кровотечение. Через пять часов у нее родилась здоровая девочка с каштановыми волосами и красивыми зелеными глазами на сморщенном покрасневшем личике. Все прошло отлично.
Не успела я даже обмыть ребенка, как его мать уже пыталась встать и одеться. Я велела ей лечь: по крайней мере одну ночь она вполне могла провести внутри, в тепле. Нет, она заявила, что уходит. А перед этим что-то вложила мне в руку и сказала, что это для меня, за помощь. И ушла. Одна, без младенца.
Я попыталась догнать ее, но меня остановил охранник. Если она не станет кормить ребенка, он умрет. Кому захочется возиться с отпрыском шлюхи и поить его из бутылочки козьим молоком? А других кормящих матерей в колонии не было.
Я могла бы оставить ее себе.
Да, вполне могла бы. Красивую маленькую девочку с глазами, как у Малдера.
И тогда я разжала руку, чтобы посмотреть на подарок. Наверняка какой-нибудь безвкусный браслет. Но нет, вместо этого я увидела простые мужские часы с разбитым стеклом. В Прошлом такие продавались на каждом углу.
И Малдер тогда носил точно такие же.
Я торопливо перевернула их, чтобы проверить, нет ли сзади надписи — какой именно, я сама не знала. Откуда мне знать, что могло быть выгравировано на часах Малдера? Ничего, пусто. Я попыталась вспомнить, не такие ли я видела на нем в последний раз. Он ведь постоянно их ломал и разбивал. На нем вообще были часы тогда, в бункере?
Охранник, заметил, что я что-то верчу в руках, и отобрал их у меня, равнодушно бросив, что плата предназначалась для колонии, а затем засунул в карман. Нет, возразила я, это подарок лично для меня, колонии уже заплатили! Но он их все равно не вернул.
Тогда я попыталась отобрать часы у этого осла силой.
У меня почти получилось, Малдер. Я ведь когда-то была федеральным агентом. Мне даже удалось несколько раз врезать ему, а младенец тем временем жалобно орал во всю мочь. Но у него было оружие. А у меня - нет. Мне просто не хватило физической силы. Не говоря уж о том, что он мог потом черти что наговорить обо мне в отместку.
Я сделала то, что первым пришло мне в голову. Увернулась от охранника, пулей выскочила в дверь и отыскала Грейнджера. Я кричала и умоляла, а он клялся и божился, что достанет любые часы, какие моей душе угодно. Вся колония собралась поглазеть на наш спор, а я потащила его обратно в дом, где жила и работала. К черту их всех, мне нужны были эти часы.
Дом был подозрительно тих к моменту моего возвращения, почему-то младенец больше не плакал. Я поняла, почему, когда увидела охранника, как раз швырнувшего пустой шприц в корзину, и ребенка, стремительно бледневшего у меня на глазах. Я проверила девочку, но она была уже мертва: одного пузырька воздуха, попавшего в кровеносный сосуд, а оттуда — в сердце, хватило, чтобы ее умертвить.
Я успокаивала себя тем, что ей просто выпала на долю быстрая смерть вместо долгой и мучительной. И, тщетно пытаясь сохранить лицо, сползла на пол, держа на руках тело девочки с глазами, как у Малдера.
— Отдай ей эти чертовы часы, — прорычал Грейнджер.
Этот идиот с размаху швырнул часы в мою сторону с такой силой, что стекло треснуло от удара об пол. А уходя, метким ударом выбил у меня из рук младенца. Я просто прижала разбитые часы к груди и плакала, пока не кончились слезы.
Нет, это не ребенок Малдера: он бы так со мной не поступил. У матери младенца тоже были каштановые волосы и зеленые глаза. Но часы наверняка его. Наверняка.
Наверняка.
***
Почему мы требуем, чтобы вселенная открыла перед нами свои секреты? Что не дает нам покоя? Не связано ли это с нашей потребностью ухватить смысл существования, его целостность и дать определение реальности, вещам, всему нашему миру и месту человека в нем? Не эти ли ответы мы пытаемся найти среди бесчисленных звезд? И блуждаем, день за днем, в не поддающейся измерению вселенной, пытаясь постичь ее бесконечность, в однажды начатом долгом и трудном путешествии в область неизведанного.
Джулиан Джейнс
***
К моему удивлению, и часа не проходит, как Малдер снова останавливается. Мы находимся в каком-то крохотном безымянном городке, где нет ничего, кроме заброшенной заправки, пары магазинчиков и нескольких домов. Малыш Джон выпрыгивает из машины и исчезает где-то между строениями. Должно быть, знает, что тут — ни души и, скорее всего, безопасно.
— Да, здесь безопасно, Скалли, — заверяет меня Малдер.
Он заправляет «хамви» дизельным топливом и складывает в багажник несколько канистр с бензином и водой про запас. Закончив, Малдер берет меня за руку и увлекает из этого укромного местечка за магазином, где были спрятаны припасы, куда-то дальше, прямо через бурьян. Вскоре моим глазам открывается стоящая неподалеку старая каменная церковь. Малдер распахивает передо мной дверь, но сам остается в холле.
