В это момент из той же калитки в воротах вышел худой высокий парень, но в чистом новеньком спортивном костюме. Голова у парня тоже была бритая.
— Здравствуйте. Рад вас видеть, — улыбнулся он мне.
Пульсирующей конвульсией в голове всплыло воспоминание. Я понял кто это. Передо мной стоял Андрей — сын Галины Ивановны. Галина была у меня сметчиком, и я несколько раз перетаскивал ее за собой из конторы в контору. Характер у нее был вздорный и неуживчивый, хотя человеком она была неплохим. Она была очень хорошим сметчиком. Так получалось, что я несколько раз серьезно выручал ее по жизни. Андрей был ее единственным и бесконечно любимым сыном. Интеллигентный, очень умный симпатичный мальчик прекрасно воспитанный с задумчивым мечтательным взглядом. Я помнил его. Галина рассказывала, что он сам умудрился поступить на журфак МГУ. По моему, кто‑то мне потом рассказывал, что уже на третьем курсе устроился работать в телекомпанию НТВ. Интересно, сколько ему сейчас лет?
— Здравствуй, Андрей. Скажи своему другу, что не очень разумно держать меня под прицелом, — я улыбнулся ему.
Андрей обернулся назад и сказал парню с помповиком:
— Все в порядке. Свои.
Ворота распахнулись. Оттуда нам на встречу вышли аж десять человек вооруженных ППШ, СКСами и охотничьим гладкостволом.
«Попали!» — пронеслось у меня в голове.
Андрей представил мне всех вышедших из ворот. У всех были клички. Вышедшего к нам первым парня звали Кистень, второй был Гробина, третий Упырь и так далее. Я представил нашу команду по именам. Я сказал своим, откуда знаю Андрей. У Андрея здесь тоже была кличка — «Паук». Я строил у него, почему он паук. Он, улыбнувшись, ответил, что ткал паутину вещания. Оказывается, нацики организовали себе здесь базу. Ранее директор базы, сочувствующий их идеям, позволил им тренироваться здесь под видом военно–спортивного клуба молодежи. После прихода Большого Песца они сразу обосновались на базе. Территория была большая и огороженная, здесь была гостиница и общежития для спортсменов, а также тренировочные залы, склады, гаражи, столовая, баня. Я спросил у него, как это у них таких организованных ворота без присмотра и нараспашку. Он опять улыбнулся и ответил, что нас заметили еще за несколько километров, там у них дозор ходит, а запустили специально, оружие и машины всем нужны. Тут он нас заверил, что мы правильны мужики, русские и нам ничего не угрожает. Я посмотрел на татарскую рожу Равиля. Он сидел в, надвинутой на глаза, армейской кепи. Может и проскочим. Эх, знали бы они кого мы сейчас на рынок отвезли. На откровенность гостеприимного хозяина следовало ответить вежливой откровенностью. Я рассказал, что мы приехали за хоккейной униформой, рассказал о нашем нарождающемся анклаве, рассказал о центре спасения, о морфах, о зомбособаках, о столкновении с морфами сегодня на блокпосту, о договоренностях с капитаном в пункте выдачи оружия. Андрей попросил показать ему зомбобой. Я вытащил из машины изделие номер один и отдал его в руки Андрея. Фашисты заметно оживились, расслабились. Оно кучей стянулись к Андрею и начали предавать из рук в руки мое творение. Я не расслабился, сквозь окна второго этажа были видны стволы, которые держали всех нас под прицелом.
Андрей пригасил нас на чай в соседнее здание. Оружие нам разрешили оставить.
В большом зале столовой на стене висело большое красное знамя с вычурной сложной золотой свастикой в самом центре. Висели вымпелы. Были нарисованы орлы и медведи со свастикой. Над большим длинным столом, за который нас усадили, висел портрет генералиссимуса Суворова. Портрет окружала красная лента со свастиками на концах. Меня неприятно дернуло. Я не без язвительности спросил Андрея, а почему не портрет Гитлера висит над нами.
Андрей мне ответил:
— На самом деле Гитлер сделал мало фашистского. Сталин сделал больше именно для объединения Русской нации. У нас есть свои вожди и основатели, зачем нам Гитлер, хотя Муссолини один из основоположников нашей идеологии. Мы русские фашисты. Мы не против других рас, наций и народностей, но все должны жить именно на своей земле. Нечего неграм делать в наших северных лесах. Каждый народ должен создать свой фашизм, сочетающий общемировые формы с историческими традициями данного народа. Грядет эра фашизма. Фашизм создает нового человека, не отдельного индивидуума, а члена нации и Сына Отечества. В новом государстве высшая объективная воля превосходит отдельного индивидуума, возвышая его до участия в духовном объединении. Человек как личность развивается в пределах семьи, общества, нации. Нет смысла в захватнических войнах и геноциде. Следует развивать свое общество и государство, а также защищать свое жизненное пространство. Сейчас пришло время сильных. Мы возродим Россию, очистив ее от скверны
