Привет, приплыли. Гитлер не фашист. Фашизм — наше светлое завтра. Концлагерей не будет, только давайте негров в Сахару отправим и все станем жутко духовным объединением. А Иосиф Джугашвили — икона славянофилов. Я посмотрел на тупое и злое лицо, встретившего нас, Кистеня. Конечно, духовностью он так и светился весь.
Спорить не хотелось, да и опасно было спорить. Эх, услышал бы это мой дед, воевавший с начала 1944 до сентября 1945, протопавший в кирзовых сапогах половину Европы и повоевавший в Японии. Для него слово фашист — было страшнейшим ругательством и оскорблением. Память о войне было тем, что мучило его и поддерживало одновременно. Я помню слезы стариков ветеранов, собиравшихся у нас дома два раза в год.
Андрей, умница и надежда своей мамы, действительно русский парень, умный и талантливый рассказывает мне о своем духовном лидере Муссолини, повешенном, кстати, своими же соотечественниками вниз головой на городской площади.
— Андрей, людей сейчас вообще может не остаться, посмотри, что на улицах твориться. Мы семьи сейчас пытаемся спасти. А ты мне о государстве духовно объединенных фашистов рассказываешь.
— Мы тоже спасаем мир, — Андрей откинул плотную тюлевую занавеску окна столовой.
За окном на свежее сколоченных виселицах болтались трое зомбаков. Или вернее два были зомбаками, а третий был еще живым. Зомбаки тянулись к нему, разевали рты и зловеще вращали жуткими глазами. Подвешенный за руки человек в драном охотничьем камуфляже в ужасе трепыхался, пытаясь увернутся от жадно тянущихся к нему лап.
— Вы из зомбаков морфов откармливаете, — язвительно заключил я.
— Нет. Это казнь. Мы этих бандитов поймали, когда они беженцев грабили. Детей убили к тому же. Вон тот самый и убил, — Андрей, яростно сверкнув глазами, дергано махнул рукой в сторону окна.
— Андрей, а где Галина Ивановна?
Андрей сразу осунулся, бесноватый блеск в его глазах погас.
— Умерла год назад. Рак у нее был. Вы же ей лекарства оплачивали. Помните?
Лечение мы действительно оплачивали, но я не думал, что это онкология. Мне было искренне жаль эту честную и принципиальную женщину.
— Прости, пожалуйста, я не знал.
— Нет, все в порядке. Она не хотела, что бы ее видели мертвой. О ее смерти знали только самые близкие.
Это очень было похоже на Галину. Тихушница и сверх самостоятельная эмансипе с характером, крепким как броня. Даже о необходимости лечения и нехватке у Галины денег я узнал только потому, что в ее отсутствие курьер принес бумаги со счетами на лечение и лекарства к нам в офис. Секретарша, по ошибке, вскрыла полученный от курьера конверт с бумагами и передала их мне. Это действительно было счастливой случайностью для Галины. Отнекиваться от помощи ей не пришлось. Я соврал ей, что ее расходы на лечение покроет корпоративная медицинская страховка на сотрудников нашей компании. Деньги за ее лечение в медицинскую компанию тогда повез я лично и к тому же налом.
Тут с улицы донесся звук автомобильных моторов. В окно было видно, как около гаража остановились два джипа и грузовик. Первый джип был пикапом, в кузове которого стоял на турели целый ПКМ. Пикап был обшит металлическим щитами и выкрашен в камуфляжную расцветку. На морде пикапа красовался клиновой отвал, с торчащим снизу блестящим ножом для срезки верхнего слоя грунта. Наверное, отвал они сняли с маленького трактора Владимировец. Остроумно, ничего не скажешь. Мне стало стыдно за свой зомбобой. Вот это настоящий зомбобой. В окнах и на лобовом стекле стояли самодельные металлические жалюзи. Вторая машина была не менее эпической чем пикап. Это был точно какой‑то америкос: или шевроле, или додж. Массивность транспортного средства и спаренные колеса на заднем мосту говорили именно об этом. По крайней мере, я такого раньше не видел. Защищен он был также как и пикап, но вместо отвала на морде монстра красовался отбойник из металлических труб. На крыше машины красовалась шестигранная башня с открытым люком, из которого торчала голова стрелка. Я не мог разобрать ствол, какого оружия торчал из башни. Двери распахнулись и из автомобилей, достойных сниматься в Безумном Максе, вышла не мене эпическое воинство. Трое бойцов были в настоящих блестящих кольчугах, наручах, поножах и наглухо закрытых мотоциклетных шлемах. На остальных были мотоциклетные черепашки поверх спортивных курток или мотоциклетные кожаные куртки со встроенными щитками и те же мотоциклетные шлемы. Все были вооружены. На двоих бойцах со снайперками были камуфляжные костюмы леший.
Грузовик был обычный армейский ЗИЛ, но он тоже был оснащен отбойником из труб и навешенными металлическими листами на кабине. Из кузова вооруженные боевики с армейском камуфляже выкинули четверых связанных людей: трех мужчин и одну женщину. К пленным относились вообще наплевательски. Их просто выбросили на асфальт через открытый задний борт как мешки с мусором. Один из пленных задергался рыбкой. Тоже знакомо. Ему хребет перебило — результат неудачного приземления.
