Пленных оттащили в сторону одного за шиворот, другого за ноги, женщину тащили за длинные каштановые волосы. Сложно описать мои ощущения в данный момент. На бессмысленную жестокость я в первую чеченскую насмотрелся.
Из грузовика начали вытаскивать какие‑то мешки и свертки, а затем аккуратные зеленые ящики, сделанные из фанеры или еще чего- то подобного.
В вестибюле столовой загрохотал топот подкованных железом обуви, сопровождаемый еще и металлическим бряцанием. В столовую вошла тяжелая пехота фашистов в кольчугах и мотоциклетных шлемах. За тремя легионерами шлепала по бетонному мозаичному полу прочая воинствующая братия. На латниках были видны обильные следы крови и грязи. Мертвечиной от них разило с дальнего конца зала.
Увлекшись нетривиальной картиной, я не заметил коренастого лысеющего пузатенького мужичка в усами. Он подошел к нам как‑то сбоку. Увидев мужичка, Андрей радостно вскочил и выбросил вытянутую руку в римском приветствии.
— Зиг хайль! — выкрикнул он.
Это они так Гитлера для себя авторитетом не считают.
— Зиг! — приветствовал его коренастый, вскинув полусогнутую руку, почти не отрывая локоть от бока.
Одетый в обычный армейский камуфляж, даже с натянутой поверх куртки сетчатой с карбоновыми щитками черепашки, усатый выглядел как типичный прапор. Простоватый на вид мужик немого за сорок среднего роста с толстыми волосатыми пальцами. Не тянул он на фюрера. На полицая — да, но до фюрера ему было далековато. Я так думал до тех пор, пока он не взглянул на меня своими глазами болотнорыжего цвета.
Я видел такой взгляд единственный раз в жизни, когда был в Амстердаме. Мы туда ездили компанией из трех семейных пар. Встретил нас там один из родственников ехавшего с нами Володи, моего друга, который погиб за год до прихода Большого песца. Его родственник — бывший моряк торгового флота СССР, эмигрировал туда еще в далеком 1988. Открыл там свое дело по торговле всякой электроникой для морских путешественников и просто для тривиальных любителей ходить по морю. Жил он прямо на воде в старом катере, там у него была оборудована большая квартира, отличавшаяся от обычной, только «водоплавающим» уклоном. Он организовал нам экскурсию по самым экзотическим местам старого города. Приводил он нас и в салон мадам Рут. Каким образом у них были выстроены отношения, я даже задумываться не стал, но на лицо было, что они знают друг друга давным–давно, отношения между ними вполне дружеские и открытые. Рут была хозяйкой салона для садо–мазохистов в подвале старинного каменного дома, на первом этаже дома был магазин соответствующей атрибутики, одежды и сопутствующих товаров, а также большой книжный магазин. Тогда меня поразил взгляд мадам Рут. Властный подавляющий волю уверенный взгляд, он поглощал полностью, вызывал оцепенение. Две холодные голубые льдинки на гладком холеном лице матроны балансирующей на пороге зрелого возраста, от которого оставалось совсем чуть–чуть до недалекой старости.
Я увидел такой же взгляд на лице обычного среднерусского мужичка. Хоть в кожаные шорты одевай с латексными подтяжками, соски прокалывай и с плеткой к счастливым мученикам отправляй. Я выгнал из сознания возникшую ассоциацию. Разве что его взгляд дополняла бесстыдная прапорщицкая жадность, вот в этом и было отличие.
Садо–мазо прапорщик вежливо с нами поздоровался и удивительно приятным баритоном обратился к Андрею:
— Паук, представь мне, пожалуйста, твоих гостей.
Андрей смутился и сказал, что знаком только со мной, упомянув о моей помощи его матери.
Я взял инициативу на себя, представил членов нашей команды, только переименовав Равиля в Романа и поймав его ехидный взгляд. Далее я рассказал о цели нашего прибытия и о том, как мы устроились на новом месте.
— Так это вы, любезный, недавно на въезде в город адских демонов отправили по месту их жительства в ад, — мягкой волной меня толкнул приятный баритон.
Я несколько опешил, переваривая в мозгу витиеватую фразу садо–мазо–прапора.
— Да я только одного завалил, второго только так немного помог.
Меня удивило то, что он был в курсе стычки, произошедшей не более часа назад.
— Весьма похвально! Вы не смущайтесь, мне сегодня о ваших подвигах полковник Пугачев рассказывал. Вы не опустили руки, а стали защищать себя и окружающих.
Прапор стал расспрашивать меня о том, как я добрался до нашего города с Белгородчины, о том, что планирую делать и так далее. У меня вертелся на языке вопрос о том, каким образом они нашли общий язык с вояками.
