Уже около наших машин, осмелевший Палыч попросил показать ему машины апокалипсиса. Около ворот гаражей стояла переделанная до неузнаваемости тойота тундра и неизвестный мне америкос. А в америкосе оказывается был старинный пулемет люггер, прекрасно всем известный по фильму «Белое солнце пустыни». Я не поверил своим глазам, когда понял, что это за ствол пушечной толщины торчит из башни. Вся наша команда пошла смотреть на невиданных авто монстров, кроме меня.
Я, мучимый болями в ногах, блаженно разместился за рулем своего ниссана. Андрей остался со мной.
— Андрей, а почему ты с ними. Ты же всегда был добрым открытым парнем. Карьера у тебя складывалась. Почему?
— Карьера? — горько усмехнулся Андрей, — Не смог я. Не выдержал всей этой продажной циничной мерзости. Надоела вся эта педерастическо–жидовская мразота которая презирает и ненавидит ту страну в которой кормится и живет, а мечтает о том как наваривавшись свалит с баблом за бугор и будет там жить припеваючи. Что‑то делать с этим хотелось. И не словом воевать, а делом. Вы меня понимаете?
С последним вопросом он так на меня глянул, с таким отчаянием, что я невольно поежился.
— Понимаю, Андрей.
Наш разговор на этом прекратился. К нам подошли члены моего каравана и фашиствующие молодчики. Да и не мог я ничего больше сказать Андрею. Отец Андрей был военным, погиб, спасая тонущих солдат. Дед Андрея не воевал, но пережил блокаду. Мать Андрея всю жизнь работала на нескольких работах, чтобы обеспечить ему будущее.
Когда мы выехали, начало уже темнеть. Добрые фашисты отправили с нами пикап с пулеметом. С ним мы доехали практически до нашей улицы. В дороге я старательно обсасывал сразу две мысли.
Первое — что от нас на самом деле нужно фашистам. Фюрер был сегодня с нами чрезвычайно добр и словоохотлив. Это меня настораживало больше всего.
Второе — каким образом они наладили связи с военными или это блеф садо–мазо фюрера. Кстати его Мирославом звали. Не знаю, это было его настоящее имя или творческий псевдоним.
Дома меня ждали два сюрприза.
Первым сюрпризом был некто Козелец из спасательного центра МЧС. Козелец был человеком среднего роста и телосложения возрастом под пятьдесят с неопределенного цвета короткими волосами, глубокими залысинами. Он все время близоруко щурился, вызывая у меня раздражение. Очки ему не могут найти что ли. Он приехал на бронированном автомобиле. Его сопровождали аж три вооруженные до зубов человека в форме МЧС и водитель в военном камуфляже флора.
Он меня во всех подробностях расспрашивал о часовщике и о сегодняшней стычке с монстрами у въезда в город. Я встречно пытался получить от него информацию, но он технично уходил от ответов. Я на него убил практически час времени. В конце он вежливо поблагодарил меня и уехал со своей свитой. Что это за хмырь в военной форме вообще без знаков различия?
Вторым сюрпризом было то, что неугомонный Леха разыскал под сараем на участке часовщика потайную мастерскую. Новость была действительно примечательной и я, не смотря даже на больные ноги, поковылял посмотреть найденный Лехой тайник.
Вход в потайное убежище начинался в гараже. Оттуда из смотровой ямы вел низкий длинный туннель в секретный бункер. Помещение было размером три на пять метров. Вдоль одной стены стояли здоровенные шкафы от пола до потолка. Посредине помещения стоял очаг, над которым была вытяжка. У второй стены стояли столы и какие‑то небольшие станки, и агрегаты на них, а также термошкаф и странный морозильник. У дальней торцевой стены стоял верстак с обилием каких‑то приспособлений и инструментов. Там нашли еще золото и серебро, формы для отливки и чеканки монет. Множество химических реактивов. Горы всевозможных книг и журналов. Несколько ноутбуков, сканеров и принтеров.
По всему, что я видел, это было логово эдакого суперсовременного фальшивомонетчика, изготавливающего вышедшие из обращения денежные единицы. Найденное, безусловно, впечатлило.
Вернувшись домой, я свалился на топчан на веранде. Я чувствовал себя усталым и разбитым. Ирина Аркадьевна кинулась сразу заниматься моими травмированными ногами. Я уснул, пока она колдовала с примочками и спортивными мазями.
Я проснулся в половине двенадцатого все там же на топчане. Рядом сидела Алена. В двенадцать мне нужно было заступать на караул до трех часов ночи.
Я улыбнулся Алене:
— А ты чего меня не будила?
— Тебе выспаться надо, а то и так лица нет. Может, я сегодня за тебя подежурю?
