Интерес Франца Боаса к изучению физического типа человека был отмечен тем же мастерством в постановке проблем, той же методологической скрупулезностью при их анализе и той же самобытностью мысли в интерпретации результатов исследований, которые характеризуют его деятельность и в других научных областях. Первый вклад Боаса в физическую антропологию датируется 1888 годом. Он посвящен исследованию черепов индейцев из Британской Колумбии и прочитан перед Нью-Йоркской академией наук 8 октября того же года (1888–1), тогда как статья «Классовое сознание и расовые предрассудки» (Class Consciousness and Race Prejudice, 1943–1) была опубликована уже после смерти Боаса, что показывает, каким устойчивым был его интерес к данной области.
Объем работ по одной только физической антропологии в промежутке между этими публикациями мог бы стать делом всей жизни большинства ученых. Совокупность его достижений сформировала мышление двух основных направлений этой области, а для того, чтобы понять, какой вклад он внес в третье направление, потребуется еще полвека. Эти три направления включают в себя изучение роста и развития, проблему расы (с акцентом на связь между физическим типом и поведением) и биометрию, где особое внимание уделяется открытию тех динамических процессов, которые привели к созданию форм, характерных для конкретных мест. Вклад Боаса в исследование роста и развития почти полностью состоит из статей для научных журналов, однако в научной литературе двух других направлений он оставил след в виде крупных работ, ставших классическими. Ни один труд не повлиял на формирование свободного от предрассудков взгляда на природу расы так же сильно, как «Ум первобытного человека», и лишь немногие работы в области биометрии вызвали столько же размышлений о пластичности человеческой формы, как доклад «Изменения в телесной форме потомков иммигрантов» (Changes in Bodily Form of Descendents of Immigrants, 1910–1), подготовленный Боасом для Диллингемской комиссии 61‑го конгресса.
Вклад Боаса в физическую антропологию станет очевиден, если отдельно остановиться на его исследованиях и открытиях в каждом из трех ее основных разделов, хотя также нельзя упускать из виду то, что они в значительной степени пересекаются между собой. Например, Боас не усовершенствовал бы наши знания о росте и развитии детей, если бы не математические способности, с помощью которых он смог разработать статистические методы, необходимые для анализа волнующих его проблем в данной области. То же самое можно сказать и о его обеспокоенности природой расовых классификаций и значением расовых различий. При этом биометрические исследования Боаса отличались от работ некоторых других биометриков тем, что статистика никогда не была для него целью, но всегда рассматривалась как инструмент, а разработка необходимых математических формул была едва ли не побочным результатом его увлеченности проблемами морфологии человека.
Изучение роста и развития с самого начала привлекло внимание Боаса и до конца жизни оставалось его основным интересом. За последние два-три десятилетия в американской науке произошло значительное расширение в области исследований детского развития, чему Боас поспособствовал в полной мере. Хотя он и был сосредоточен на вопросах физических изменений, в его текстах прослеживается ясное понимание важности соответствующих им психологических и социальных проблем.
Боас обобщил для нас проделанную в данной области работу с точки зрения рассмотренных им вопросов и достигнутых результатов в главе «Рост» (Growth), тома собрания его работ (1940–1), объединив значимые отрывки изрядной доли своих многочисленных трудов. В этой главе Боас рассказывает о заинтересовавшей его работе Боудича, Пекама и Робертса, которая «показала, что рост и вес распределяются асимметрично», а также о том, как, анализируя данное явление (1892–1), он смог доказать зависимость этого поразительного результата от разницы в скорости роста детей или, как мы бы сказали сегодня, от факторов акселерации и ретардации.
Даже только начиная изучать вопросы детского развития, Боас стремился избегать заключений, которые могли бы выкристаллизоваться в предположения, способные навредить некоторым детям. Через два года после того, как Боас опубликовал первую статью в этой области, Уильям Таунсенд Портер, работавший в Университете Сент-Луиса, опубликовал серию работ, где изложил свои выводы о различиях в росте и весе детей определенного возраста, используя термины «тупость» и «преждевременное развитие». «Я бы предпочел, – писал Боас, критикуя выводы Портера, – называть менее развитых детей отстающими, а не тупыми. Эти термины не равнозначны, поскольку отстающий ребенок может с возрастом стать весьма смышленым. <…> Доктор Портер установил, что умственный и физический рост взаимосвязаны или зависят от общих причин, а не то, что умственное развитие зависит от физического роста» (1895–1).
