Каким бы ни был статус археологии на сегодняшний день, она точно не считалась наукой 60 лет назад, когда Франц Боас приступал к работе в области антропологии, – и, следовательно, он отказывался признавать ее таковой. В этом Боас был не одинок. Многие из крупных имен в американской антропологии того времени, такие как Дэниел Бринтон и Джон Пауэлл, мало интересовались археологией или не интересовались ею вовсе. Некоторые интеллектуальные гиганты вроде Уильяма Холмса и Фредерика Патнема провели археологические работы, которые и по сей день считаются классическими, однако по большей части типичный археолог как тогда, так и сейчас с детства любил древности и увлекался всем редким и впечатляющим. Боас мало интересовался предметами как таковыми, равно как фактами или историей. Они привлекали его внимание только тогда, когда помогали обнаружить какую-то научную проблему или решить ее. В 1855 году археологические знания имели фрагментарный характер, многие места были в географическом отношении совершенно не изведаны, а о последовательном развитии археологии как области знания никто не задумывался. Для решения многих задач не хватало данных, и только немногие, наиболее ярко обозначенные требовали археологического вмешательства. Боаса, должно быть, раздражал интерес археологов к неодушевленным объектам, а не к живым человеческим существам, и внимание без видимой на то причины к незначительным деталям, не имеющим на первый взгляд значения. Ему приписывают едкую фразу, которая, даже если и выдумана, вероятно, точно отражает его мнение насчет археологии: «Стоит человеку найти горшок – и он археолог. Отыщет два – великий археолог. Три – прославленный археолог!» Боаса волновали научные проблемы, и его подход к предмету начинался с формулирования проблемы.
И все же, хотя Боаса не интересовали археологические коллекции и он достаточно презрительно относился к большинству археологов, работавших по старинке, и их раскопкам, у него было четкое и верное представление о ценности и важности археологической работы, выполненной должным образом, применительно к решению конкретных научных проблем. Вероятно, чувствуя, что популярность археологии в сравнении с этнологией и лингвистикой обеспечивает первую значительной финансовой поддержкой, он, насколько я знаю, никогда не выступал инициатором проведения независимых археологических работ, но когда какой-то крупный проект затрагивал археологические проблемы и нужно было проводить раскопки, Боас пускал в дело присущую ему остроту ума и критический настрой, организовывал исследования или руководил ими, применяя лучшие методы и процедуры, часто опережающие его время. Результаты и выводы Боаса всегда были удачными, и в ходе своей главной археологической работы в Мексике он заложил основу для дальнейшего изучения последовательности культурных форм в этой стране.
Боас, конечно, осознавал важность фиксирования всех данных и деталей в археологии, равно как и в других антропологических дисциплинах. Занимаясь полевыми исследованиями в этнологии, лингвистике и физической антропологии, он находил археологические объекты в месте проведения работ и собирал те, которые, на его взгляд, представляли ценность для науки. Эти находки вместе с приложенными к ним заметками он обычно передавал какому-нибудь специалисту в данной области. Например, Боас исследовал туры[53] в Парсонс-Бридже, недалеко от города Виктория в Британской Колумбии, а также на полуострове Саанич, и результаты этой работы были включены в общий отчет[54]. В молодые годы Боас даже иногда писал заметки об археологических работах, которые выполнили другие исследователи, когда затрагивались его прочие интересы. Так было в случае с наскальными рисунками, обнаруженными Джеймсом Тейтом, которые Боас интерпретировал как изображения, сделанные девушками во время обрядов посвящения, проводимых при наступлении половой зрелости[55].
Хотя Боас не оставил после себя чисто археологическое наследие, нельзя отрицать, что научный подход, который он в большей степени, нежели кто-либо другой, привнес в американскую антропологию, повлиял на теорию и практику в археологии.
Помимо отчетов по работам, которые Боас проводил самостоятельно или которыми руководил, он, по всей видимости, написал только одну статью по археологии «Некоторые проблемы в североамериканской археологии» (Some Problems in North American Archaeology // American Journal of Archaeology. 1902. № 6. Р. 1–6). В ней он говорил о тесной непрерывной связи между археологией и этнологией, а также о недостатке в Америке, в отличие от Европы, исторических источников. Археологические исследования в районе Берингова моря, включая поселения эскимосов и соседствующих с ними сибирских народов, Боас определил как наиболее важные в американской археологии. Он отметил, что раскопки Харлана Смита в Британской Колумбии показали изменения в обычаях, соотносящихся с распространением языков в этом регионе.
