Еще более поразительна наша реакция на нескромное поведение. Мы сами стали свидетелями резких изменений в представлениях о том, что считается скромным, а что нескромным. Сравнительный анализ показывает, что эта черта встречается во всем мире, однако представления о ее границах невероятным образом разнятся. Еще тридцать лет назад нескромным считалось бы женское платье, которое носят сегодня. Южноафриканские негры приветствуют человека высокого ранга, повернувшись к нему спиной и отвесив поклон. Некоторые южноамериканские индейцы считают нескромным есть на виду у других людей. Какой бы ни была форма скромного поведения, нарушение этикета всегда вызывает сильное возмущение.
Это характерно для всех форм автоматического поведения. Выполнение автоматического действия сопровождается самой низкой степенью осознанности. Наблюдение за действием, противоречащим нашему автоматическому поведению, сразу же вызывает повышенное внимание, и для того, чтобы заставить себя выполнить такое действие, необходимо преодолеть сильнейшее сопротивление. В случае двигательных привычек сопротивление основано на трудности приобретения новых, которая тем выше, чем старше мы становимся, возможно, не столько из-за растущей неприспособленности, сколько из-за того, что от нас постоянно требуют действий, а у нас не хватает времени на то, чтобы приспособиться к новым способам. В мелочах сопротивление может выражаться в боязни насмешек, в более серьезных вопросах – в страхе перед общественным остракизмом. Однако сопротивление порождается не только страхом перед критическим отношением общества, оно в равной степени кроется и в нашем собственном нежелании меняться, в нашем глубоком неприятии нетрадиционных явлений.
Нетерпимость к резко обособленным социальным группам часто основывается на силе автоматических реакций, на чувстве сильного неудовольствия, которое вызывают действия, противоположные нашему собственному автоматизму. Очевидный фанатизм, проявляемый в преследовании еретиков, следует объяснять так. В то время, когда догмы, преподаваемые церковью, навязывались каждому человеку настолько интенсивно, что становились автоматической частью его мыслей и действий, это сопровождалось сильным чувством противодействия, враждебности ко всякому, кто этого чувства не разделял. Термин «фанатизм» не совсем верно отражает подход инквизиции. Психологической основой данного явления была скорее невозможность изменить ставшую автоматической привычку мыслить и, как следствие, невозможность следовать новым направлениям, которые именно по этой причине казались антисоциальными, то есть преступными.
Аналогичную ситуацию мы наблюдаем в современном конфликте национализма и интернационализма с их взаимной нетерпимостью.
Подобную нетерпимость можно наблюдать даже в науке: свидетельством этому служит борьба противоположных теорий и трудности развенчания традиционных взглядов.
Как положительное, так и отрицательное влияние автоматически сложившихся действий предполагает, что изобилующей ими культуре надлежит быть устойчивой. Каждый человек ведет себя в соответствии с установками той культуры, в которой он живет. Когда единообразие автоматических реакций нарушается, устойчивость культуры ослабевает или утрачивается. Соблюдение стандартных правил и устойчивость неразрывно связаны. Несоответствие общепринятому поведению разрушает силу традиции.
Таким образом, мы подходим к исследованию обстоятельств, которые обусловливают соответствие или несоответствие нормам.
Выполнение инстинктивных действий обеспечивается нашим биологическим строением, выполнение автоматических действий – привычкой. Младенец учится говорить за счет подражания. В течение первых нескольких лет жизни ребенок постепенно учится управлять движениями гортани, языка, нёба и губ до тех пор, пока эти действия наконец не начинают выполняться с большой точностью и быстротой. Если ребенка перенести в новую среду, где говорят на другом языке, до стабилизации артикуляционного уклада и даже при сохранении определенных усилий во время речепорождения, требуемые новым языком движения осваиваются с совершенной легкостью. Взрослому человеку перейти с одного языка на другой гораздо сложнее. Потребности повседневной жизни заставляют его пользоваться речью, и органы артикуляции следуют автоматическим, закрепленным в детстве привычкам.
В процессе подражания могут происходить определенные изменения, но полностью отказаться от ранних привычек крайне сложно, а для многих практически невозможно, и, вероятно, ни в одном случае не удается добиться полного совершенства. Непроизвольные движения вновь появляются, когда из-за болезни нарушается контроль над центральной нервной системой.
