В основе счисления лежит группировка единиц. Мы считаем десятками, причем делаем это автоматически. Некоторые языки группируют единицы по пятеркам и объединяют четыре пятерки, то есть все пальцы на руках и ногах, в более высокую единицу. На английском языке их система счета выглядела бы следующим образом: one, two, three, four, five («один, два, три, четыре, пять») – количество пальцев на одной руке; one, two, three, four, five (один, два, три, четыре, пять) – количество пальцев на другой руке; one, two, three, four, five (один, два, три, четыре, пять) – количество пальцев на одной ноге; one, two, three, four[12] (один, два, три, четыре) – количество пальцев на другой ноге; и, наконец, то что, у нас обозначается как twenty (двадцать) у них именуется эквивалентом слова man (человек). Если я хочу назвать на этом языке число 973, то мне придется группировать единицы не в 9 раз по 10 раз по 10 (900) плюс 7 раз по 10 (70) плюс 3, а в 2 раза по 20 раз по 20 (800) плюс три на другой руке (= 8), умножить на 20 (160) плюс три на одной ноге (= 13). Другими словами, число 973 в нашей системе счисления представлено как 900 + 70 + 3. На другом языке число 973 будет представлено как произведение 2 и 400 плюс сумма цифр 5 + 3, умноженная на 20, плюс сумма 10 + 3. Каждое число делится на группы единиц, кратные 20, 400, 8000 и т. д. Начать использовать новую систему счисления в автоматическом режиме представляется чрезвычайно сложным процессом.
В основе наших отношений лежит несколько простых критериев – поколение, пол, прямое происхождение или боковая линия. Мой дядя – человек первого восходящего поколения, мужчина, боковая линия. У других народов эти критерии могут быть совершенно иными. Например, разница между прямой и боковой линией может не учитываться, а термины могут различаться в зависимости от пола говорящего. Так, мужчина называет одним термином свою мать и всех женщин первого восходящего поколения, для сыновей и племянников тоже есть всего один термин родства. В такой понятийно-терминологической системе понятие и эмоциональная значимость нашего слова «мать» не могут быть переданы. Приспособление к новым понятиям, делающим невозможной привычную автоматическую эмоциональную реакцию на термины родства, также будет чрезвычайно трудным.
В других случаях язык изменяет формы нашего мышления. Всякий язык по-своему классифицирует чувственный опыт и внутреннюю жизнь, и мысль в определенной степени подчиняется связям между словами. Для нас такие действия, как ломать, рвать, складывать, могут вызывать представления о том, какие вещи мы ломаем, рвем или складываем. В других языках эти слова столь явным образом выражают способ выполнения этих действий: давление, растяжение рукой или жесткость, твердость, форму, податливость предмета, что поток идей формируется именно в соответствии с их языковым выражением.
Еще более важную роль играет интонация. Особенно в случае тех слов, которые являются символами групп идей, на которые мы автоматически реагируем определенным образом и которые имеют фундаментальное значение в формировании нашего поведения. Они выполняют функцию спускового крючка для запуска привычных действий. В нашей современной цивилизации к этому классу относятся слова «патриотизм», «демократия» или «автократия», «свобода». Реальное содержание многих из них не так важно, важна их эмоциональная составляющая. Свободы может и не быть, а слово-символ сохраняется во всей своей силе, хотя реальное состояние может вполне описываться как подчинение. Слово «демократия» побудит людей смириться с автократией до тех пор, пока символ остается неизменным. Смутные понятия, выражаемые этими словами, способны вызвать сильнейшие реакции, стабилизирующие культурное поведение людей, даже если внутренняя форма культуры претерпевает значительные изменения, остающиеся незамеченными из-за сохранения символа.
Слова – не единственные символы, влияющие на поведение людей подобным образом. Существует и множество объективных символов, таких как государственные флаги или крест, канонизированные литературные и музыкальные формы, которые приобрели значение символов, например молитвы различных конфессий, национальные песни и гимны.
Консервативная сила всех этих символов основана на их эмоциональном воздействии.
Единообразие автоматической реакции всего общества представляет собой один из самых мощных факторов, обеспечивающих устойчивость. Когда все реагируют одинаково, отдельному человеку становится трудно дистанцироваться от общепринятых привычек. В сложной культуре, где присутствуют различные установки, вероятность изменений должна быть гораздо выше.
