Поучительным примером могут служить исследования подростков группы островов Самоа, проведенные доктором Маргарет Мид. Мы наблюдаем отсутствие в их жизни наших типичных трудностей и при этом наличие других сложностей. На фоне свободной сексуальной жизни, отсутствия большого количества противоречивых идеалов, спокойного и расслабленного отношения к жизни такое кризисное явление, как подростковый возраст, отсутствует, однако трудности возникают уже в более поздний период, когда бывшие подростки сталкиваются со сложностями супружеской жизни. Аналогичный пример можно привести из жизни одного из наших юго-западных индейских племен зуни, среди которых, по мнению доктора Рут Л. Банзл, культивируется подавление амбиций, стремление быть похожим на ближнего и не выделяться. Это приводит к своеобразному обезличенному отношению и такой степени формализма, что индивидуальные кризисы практически полностью подавляются.
В устойчивом обществе мы не часто встречаем тот конфликт поколений, на который веками сетуют старики, восхваляющие идеалы и обычаи своей молодости. По-видимому, сейчас этот конфликт острее, чем в прежние времена. Если это действительно так, то это, вероятно, обусловлено более высокой скоростью культурных изменений в наше время. Особенно ярко данный конфликт проявляется в тех случаях, когда родители воспитываются в культуре, существенно отличающейся от той, в которой растут их дети. В Америке это часто случается с иммигрантами, выросшими в консервативных сельских районах Европы, в то время как их дети растут в американских городах и получают образование в американских школах. В устойчивой, однородной культуре юношеская половая раcпущенность может иногда приводить к конфликтам иного характера между старшими и младшими.
Мы недостаточно владеем этими вопросами, но наши антропологические знания позволяют высказать самые серьезные сомнения в физиологической детерминированности или необходимости возникновения многих кризисов и трудностей, характерных для жизни человека в нашей цивилизации. Тщательное изучение аналогичных ситуаций в зарубежных культурах внесет серьезный вклад в прояснение этой принципиально важной для теории образования проблемы.
Являются ли сомнения, одолевающие человека в этот период, полезными или вредными? Разумеется, желательно избегать крайних проявлений внутренней борьбы, и облегчить переход к более спокойной стадии можно за счет уменьшения степени привязанности к ситуации, против которой человек вынужден бунтовать.
Отсутствие свободы в нашем поведении характерно не только для необразованных людей, оно преобладает в мыслях и поступках всех слоев общества.
Пытаясь сформировать свое мнение, мы склонны принимать на веру суждения тех, кто по своему образованию и роду деятельности вынужден заниматься данными вопросами. Мы полагаем, что их мнение должно быть рациональным и основанным на разумном понимании проблем. В основе этого убеждения лежит подразумеваемое предположение о том, что они обладают специальными знаниями и могут свободно формировать совершенно рациональные мнения. Однако очевидно, что не существует ни одной социальной группы, в которой господствовала бы такая свобода.
Интересные выводы в отношении подобных ситуаций можно сделать на основании анализа поведения в довольно сложных примитивных обществах, где присутствуют различия между социальными классами. В качестве примера можно привести индейцев Британской Колумбии, среди которых резко различаются люди знатного происхождения и простолюдины. В данном случае в традиционном поведении этих двух классов наблюдаются значительные расхождения. Социальная традиция, регулирующая жизнь знатных особ, во многом аналогична социальной традиции нашего общества. Большое внимание уделяется строгому соблюдению условностей и внешней эффектности, никто не может сохранить свое положение в высшем обществе без достаточного уровня показной роскоши и без строгого соблюдения принятых норм поведения. Эти требования настолько фундаментальны, что чрезмерная чванливость и презрение к простым людям становятся обязательными социальными критериями достойного вождя. Контраст между нормами приличий знати и простого народа разителен. От простых людей ожидают смирения, милосердия и всех тех качеств, которые мы считаем приятными и гуманными.
