Антропология проливает свет на совершенно иную проблему образования. Мы уже обсуждали причины, обусловливающие устойчивость культуры, и пришли к выводу, что наиболее устойчивыми являются автоматические действия, основанные на сформированных в раннем детстве привычках. Чем прочнее заложены в ребенке привычки, тем меньше они поддаются осмыслению, тем сильнее их эмоциональная привлекательность. Если мы хотим приучить детей к неосознанным массовым действиям, следует воспитывать у них устойчивые привычки в плане действий и мышления. Если же мы хотим воспитать в них интеллектуальную и эмоциональную свободу, необходимо позаботиться о том, чтобы не контролируемые разумом действия не стали настолько привычными, чтобы попытка отказаться от них привела к серьезной внутренней борьбе.
Привычные формы мышления примитивных племен представляют собой наглядное свидетельство того, как человек, со всех сторон скованный автоматическими реакциями, может считать себя свободным. Эскимосы представляют собой прекрасный пример таких условий. В своей социальной жизни они крайне индивидуалистичны. Уровень сплоченности социальных групп настолько низкий, что вряд ли мы вправе употреблять такой термин, как племя. Несколько семей собираются вместе и живут в одном селении, но ничто не мешает кому-то из них жить и селиться в другом месте с другими знакомыми семьями. По сути, в течение жизни семьи, составляющие эскимосскую деревню, могут не раз менять место проживания, и, хотя через много лет они, как правило, возвращаются к родственникам, семья может принадлежать к самым разным общинам. У эскимосов нет ни власти, закрепленной за отдельным человеком, ни института вождей, ни способа исполнения приказов, если бы их даже кто-то отдавал. То есть в сфере человеческих отношений мы имеем пример почти абсолютной анархии. Поэтому можно утверждать, что всякий человек в пределах своих умственных способностей и физических возможностей совершенно свободен в определении своего образа жизни и своего образа мышления.
Тем не менее легко заметить, что существует огромное количество ограничений, определяющих их поведение. Эскимосский мальчик учится обращаться с ножом, луком и стрелами, охотиться, строить дом; девочка – шить и чинить одежду, готовить; и на протяжении всей жизни они применяют приобретенные в детстве навыки. Новые изобретения появляются редко, и вся хозяйственная деятельность народа протекает в традиционном русле.
Выводы о хозяйственной деятельности в не меньшей степени относятся и к их интеллектуальной сфере. Из поколения в поколение передаются определенные религиозные представления, понятия о добре и зле, развлечения и привычка наслаждаться некоторыми видами искусства. Отклонение от этих форм маловероятно. В то же время, поскольку все чуждые формы поведения им неизвестны, им и в голову не приходит, что возможен иной образ мыслей и действий, и они считают себя совершенно свободными в отношении всех своих поступков.
Исходя из нашего более широкого и разнообразного опыта, мы знаем, что хозяйственные проблемы эскимосов могли бы быть решены совершенно иначе, что их религиозные традиции и социальные обычаи могли бы быть совсем иными, чем сейчас. С внешней, объективной точки зрения мы ясно видим те ограничения, которые сковывают человека, считающего себя свободным.
Нетрудно заметить, что такие же условия царят и в нашей среде. Семьи и школы, усердно культивирующие догматы религиозной веры и обрядов, окружающие их эмоциональным ореолом, в целом воспитывают поколение, которое пойдет тем же путем. Католицизм Италии, протестантизм Скандинавии и Германии, магометанство Турции, ортодоксальный иудаизм поддаются разумению только при отсутствии свободы мысли, обусловленной силой автоматической реакции на полученные в раннем детстве впечатления, исключающие всякую новую точку зрения. У большинства выросших в таких условиях людей новая, оригинальная точка зрения никогда не обретет достаточной силы, чтобы открыть им глаза на то, что их установки не выбраны независимым образом, а навязаны им; а если они и сталкиваются со странными идеями, то эмоциональной привлекательности мыслей, являющихся частью их природы, достаточно, чтобы любую рациональность привычной установки признать для себя приемлемой. Исключение составляют люди с сильным интеллектом и характером. Культивирование формальных религиозных установок в семье и школе по меньшей мере затрудняет формирование религиозной свободы.
