– Ты попросишь его, как он не может попросить сам себя; он еще ребенок, – с сарказмом проговорил Аракчеев. – Но ему палец в рот не клади – откусит[66].
Отношения их не улучшались. Супруги постоянно ездили из Санкт-Петербурга в Грузино, и, хотя о том, встречались ли две Анастасии, ничего не известно, в первый год после женитьбы Аракчеев установил в своем саду чугунную вазу, посвященную Настасье Минкиной, «за ее верную службу»[67]. Последняя ссора супругов произошла в начале второго года их совместной жизни. Однажды, когда Аракчеев был в отъезде, Анастасия приказала запрячь лошадей и велела кучеру отвезти ее к друзьям. К ее изумлению, тот ответил, что граф запретил ему туда ездить и дал список домов, которые она не должна посещать. Анастасия приказала немедленно отвезти ее к матери и оттуда прислала за своими вещами. Вернувшись, Аракчеев очень расстроился, увидев опустевший дом. Две недели он по два раза в день посылал за своей супругой, но без результата. Это был конец. Анастасия уехала в деревню, и больше они не виделись[68].
1807 г. оказался для русских войск тяжелым. Казалось, после победы при Аустерлице Наполеона невозможно остановить. Он разбил прусские войска в Иене и Ауэрштедте и после этого обратил свое внимание на русские войска, которые находились на немецкой территории под командованием генерала Беннигсена.
В сражении при Эйлау силы противников оказались равными, и с каждой стороны было около 20 тысяч убитых и раненых, но во Фридланде Наполеон получил преимущество перед Беннигсеном. Он оттеснил русских к реке Алле и перебил их. Победа была полной.
В Эйлау Наполеон удивился новой оснащенности русской артиллерии и заметил, что прошло время, когда он мог победить во всех своих сражениях, имея 40 орудий.
27 июня, лишь через две недели после поражения при Фридланде, Александр послал Аракчееву письмо: «Высокий уровень артиллерии и ее успешные действия побудили меня вознаградить вас за службу. По моему вчерашнему приказу вам пожаловано звание генерала артиллерии. Пожалуйста, примите его как знак моей благодарности и особого расположения». В декабре Александр пожаловал Аракчеева небывалой привилегией: он издал указ, согласно которому приказы Аракчеева должны были исполняться так же, как если бы они исходили от самого императора.
Но Аракчеева это не порадовало. Он знал, что его недолюбливают приближенные царя, а его забота об артиллерии вызывает обиду и зависть у всей остальной армии. Казалось, не существовало способа перехитрить врагов и восстановить былые близкие отношения с Александром. У царя тоже было множество неприятностей. После поражения при Фридланде ему пришлось заключить союз с Наполеоном в Тильзите.
Этот союз с человеком, к которому все относились как к узурпатору французского трона и неизменному врагу России, был весьма непопулярным при русском дворе, и император принял на себя всю вину за него. Поговаривали даже, что его могла постичь судьба Павла.
Пытаясь примирить подданных с Тильзитским договором, император постоянно выезжал в свет. Тем самым он пытался демонстрировать, что не поддался унынию из-за поражения. Элегантные дворцы и дома Петербурга никогда не видели стольких великолепных балов и приемов, как зимой 1807 г., и император посещал их все. Недавно прибывшего в Россию французского посла генерала Савари приняли при дворе как полагалось, но он был весьма встревожен, что его не принимали во многих домах Санкт-Петербурга, несмотря на искреннее желание Александра, чтобы с ним обходились с подобающей любезностью. Кроме того, неудовлетворенность новым союзом ощущалась и при дворе, и в свете. Эмбарго на торговлю с Англией в результате Тильзитского соглашения вызвало падение курса рубля на 50 процентов, а также массовое сокращение внешней торговли вообще.
