Несмотря на свои многочисленные обязанности, Аракчеев продолжал по-отечески заботиться об артиллерии, правда, порой не с самыми лучшими результатами. Когда в декабре 1808 г. в Санкт-Петербург приехал прусский император Фридрих-Вильгельм, Аракчеев сопровождал его на смотр новых орудий под командованием полковника Эйлера. От сильных морозов колесо одной из колесниц треснуло. Аракчеев пришел в ярость и приказал на шесть часов посадить полковника на гауптвахту. На следующий день, когда такие же учения в присутствии Александра и Фридриха благополучно завершились и Аракчеев лично подал им обед в специально раскинутом по этому случаю шатре, прусский король спросил, нельзя ли выпить за его здоровье. Вместо ответа, Аракчеев упал на колени и с жаром поцеловал руки обоих монархов[74]. Он всегда был очень эмоционален.
Однако для него существовали и более важные вещи. С тех пор как Аракчеев вступил в должность, снабжение и подготовка армии к новой кампании стали первостепенной задачей. Александр, чтобы восстановить утраченную популярность у себя на родине, намеревался использовать свой союз с Наполеоном и осуществить давние амбиции России – получить Финляндию, которая в то время была частью Шведского королевства.
С тех пор как Санкт-Петербург стал столицей России, предшествующие императоры мечтали завладеть всем восточным побережьем Балтийского моря, дабы обезопасить Россию от нападения Финляндии. Действительно, граница находилась в опасной близости. Нападение шведов в 1788 г., когда руки России были связаны войной с Турцией, еще не забыли, и теперь Наполеон активно поддержал Александра в походе на Швецию, так как она была союзницей Англии. Александра не пришлось упрашивать; хотя армия была в плачевном состоянии, русские войска под командованием генерала Буксгевдена в начале февраля 1808 г. пересекли границу и начали оккупацию Швеции. Некоторые подразделения были так скверно экипированы, что могли проходить по Санкт-Петербургу лишь ночью. Армию пополнили за счет рекрутов из числа крестьян и организовали программу их быстрого обучения. Александр лично посетил учения и остался недоволен: выправка далеко не военная; один солдат в разгар учений на несколько шагов отошел от своего орудия, взял кусок хлеба и начал жевать его перед носом у императора[75].
Однако с самого начала кампании проблема снабжения стояла более остро, чем все остальные. И снова энергия и жесткие методы Аракчеева оказались эффективными. Чиновник, который впоследствии возглавил отдел снабжения, описал, как убедил Аракчеева, что единственный путь добиться крайне необходимой отправки хлеба – попросить согласия императора на то, чтобы все войска Санкт-Петербурга пожертвовали месячным рационом муки и испекли хлеб в своих печах. Аракчеев так и поступил. «Тогда я понял, какой силой обладал этот министр, – пишет чиновник. – Не сказав мне ни слова, он послал за своим адъютантом и приказал ему разослать по всем гарнизонам и полкам Санкт-Петербурга распоряжение, чтобы по моим указаниям они испекли хлеб из месячного рациона муки, насушили из него сухарей и сами отправили его в то место, которое я укажу»[76].
Несмотря на трудности, препятствовавшие продвижению русских войск, шведы сопротивлялись вяло, и в марте было провозглашено присоединение Финляндии к России. Однако эта декларация оказалась слишком оптимистичной. Финны продолжали вести партизанскую войну с русскими, а шведы отказывались подписать мирный договор. К концу года Александр решил, что для успешного завершения войны ее надо вести на территории Швеции.
С марта Александр обдумывал дерзкий план, согласно которому русские войска должны были перейти из Финляндии в Швецию пешком по замерзшему Ботническому заливу и вынудить шведов капитулировать до того, как лед растает и в войну смогут вступить шведский и английский флот. Буксгевдена, предлагавшего удовлетвориться полученным и заключить со шведами перемирие, заменили генералом Кноррингом и приказали подготовиться к военным действиям. Но Кнорринг и подчиненные ему генералы Шувалов, Барклай-де-Толли и Багратион были против этого плана. Они очень хорошо осознавали все связанные с ним трудности: во-первых, сам переход – даже если он удастся, люди будут слишком уставшими, чтобы перейти к боевым действиям; во-вторых, припасы на исходе; в-третьих, несмотря на зиму, лед может треснуть от взрывов и армия или ее часть утонет.
