Отчаявшийся и одинокий, отдаленный от своего императора, Аракчеев всерьез думает об отставке. Его тянет в Грузино, там столько дел. Анастасия уехала, и больше ничто не привязывало его к Санкт-Петербургу. Впервые столица стала ему ненавистна. Перед самым Рождеством полковник гвардейского артиллерийского батальона Эйлер проходил по Литейной, когда Аракчеев остановил свой экипаж и предложил подвезти его. Он был в подавленном настроении и жаловался на неблагосклонное отношение двора. «Наконец я решил уйти, – сказал он и добавил: – Я знаю, многие будут этому рады»[69]. Он дал прощальный обед Гвардейскому артиллерийскому батальону и подал императору прошение об отставке. «Управление департамента, вверенного мне на протяжении тех лет, когда наша страна испытывала трудности, не ухудшилось, – писал он Александру. – Напротив, многое существенно улучшилось, например орудия, снаряды и порох. В результате неутомимой и очень успешной работы государственные оружейные заводы не только удивляют скоростью, с которой они работают, но и заслуживают похвалы иностранных держав и даже превосходят их по чистоте и надежности пороха. Таким образом, я совершил свою работу, хотя она сказалась на моем здоровье. Ваше императорское величество может разувериться в нелестных рассказах, которые доходят до вас и которые побуждают вас беспокоиться на мой счет. Могу ли я теперь надеяться, что ввиду моего нездоровья, которое сделало меня почти непригодным к службе вашему величеству, вы даруете мне отставку как награду, если я таковую заслужил… Мое слабое здоровье вызывает тяжелую меланхолию, и мое желание удалиться в свое сельское убежище так велико, что ничто не может его изменить»[70].
Но не успел Аракчеев собрать чемоданы, как ему объявили, что он назначен военным министром.
Это по-прежнему предмет вашей гордости и ваше правило, что подчиненные должны любить своих начальников. Но по моим правилам подчиненные должны исполнять свое дело и бояться начальства, ибо невозможно иметь толпу возлюбленных. Довольно трудно наказывать одного, не причиняя беспокойства массе остальных.
Александр получил передышку – более четырех лет нелегкого Тильзитского мира. Однако следовало как можно скорее реорганизовать и укрепить русскую армию, так как неизвестно, когда произойдет следующая схватка с французами. В результате неудачной европейской кампании войска пребывали в плачевном состоянии, а в Министерстве снабжения обнаруживались почти постоянные недостачи и злоупотребления. Некоторых старших офицеров уволили из-за недовольства императора их работой, всем чиновникам, служившим в Министерстве снабжения, запретили носить форму. Даже старый генерал Вязмитинов, предыдущий военный министр, лишился права носить форму и был отправлен в отставку в результате скандала со снабжением; и именно Аракчеев вскоре после принятия должности вступился перед императором за честь генерала.
Враги Аракчеева при дворе встретили его назначение на должность с удивлением и недовольством. Они с удовольствием высмеивали его, когда занимаемый им пост не представлял такой политической значимости. Теперь впервые у них появились основания для беспокойства по поводу влияния, которое теперь имел недавний изгой на императора. Жозеф де Местр, посланник сардинского короля в Санкт-Петербурге, был близким другом многих аристократов из окружения Александра; в своих письмах он добросовестно повторяет их мнения и предубеждения. Таким образом, его реакция на назначение Аракчеева отражает всеобщее мнение на этот счет. «Из олигархии военных фаворитов, – писал де Местр, – генерал Аракчеев был вознесен внезапно, без каких-либо предупредительных знаков. Он жесток, суров и непоколебим. Люди говорят, что его нельзя назвать плохим человеком, но я полагаю, что он очень плох. Это, однако, не означает, что я возражаю против его назначения, потому что сейчас только человек такого типа может восстановить порядок. Но остается необъяснимым, почему его императорское величество предпочел этого визиря, ведь никто более не противоречит его характеру и его образу правления. Ведь его основной принцип – предоставлять некоторую долю своего доверия каждому из помощников. Я полагаю, он хочет иметь более грозного правителя в его лице по причине внутренних волнений, которые здесь происходят. Против Аракчеева императрица, граф Левен, генерал Уваров, Толстые – словом, все, имеющие вес. Но он побеждает всех; более влиятельные исчезают перед ним, как дым»[71].
