Но Аракчееву приходилось не только терпеть ядовитые насмешки таких людей, как де Местр и его окружение; его враждебно воспринимало высшее командование армии. Он получил добро на перестройку всей армии в том же духе, в каком он – и с блестящим успехом – реформировал артиллерию. К его должности военного министра добавилась должность инспектора всей пехоты и артиллерии, и он очень скоро понял, что должен иметь больше власти, чем его предшественник. До тех пор военный министр не мог напрямую контролировать Генеральный штаб, который подчинялся лишь императору. С согласия Александра теперь штаб должен был получать указания от военного министра. Это, конечно, вызвало недовольство, и несколько офицеров высокого ранга ушли в отставку. Аракчеев поддержал свой престиж, назначив себе адъютантов из каждого полка, – привилегия, которой пользовался лишь император; его экипаж повсюду сопровождал военный эскорт, у дома постоянно стоял часовой. Однажды, когда Аракчеев заболел и соблюдал постельный режим, Александр продемонстрировал ему свою поддержку тем, что ежедневно устраивал консультации у изголовья его кровати.
Не удовлетворенный своей атакой на Генеральный штаб, Аракчеев продолжал насаждать в армии то, что было особенно дорого его сердцу, – дисциплину. 9 июня 1808 г., он издал указ, отнюдь не прибавивший ему популярности, правда, его никогда это не заботило. «С того момента, как я стал военным министром, – гласил указ, – я заметил, что к дисциплине относятся не так строго, как следовало бы. Ввиду того что дисциплина, как известно, должна быть главным принципом, на котором основывается вся служба, я вынужден заявить следующее. Младшие офицеры часто не испытывают должного уважения и даже не соблюдают приличий по отношению к своим начальникам… По моему мнению, повинны в этом не столько младшие офицеры, сколько те из старших офицеров, которые не выполняют свой долг и не препятствуют этому и таким образом способствуют открытому пренебрежению установленными правилами военной службы. Это я хочу особенно подчеркнуть, так как никогда не допускаю нарушения субординации по отношению к себе. Впредь должно быть твердо установлено, что, если генерал не преследует своих младших офицеров за пренебрежение своими обязанностями, это должно рассматриваться как непонимание им того, как добиться должного уважения к себе».
Нетрудно представить, какой эффект производили приказы, подобные этому, на боевых офицеров. Иногда Аракчеев проявлял свое врожденное чувство справедливости. Однажды майор, который отсутствовал без разрешения, оправдывался перед Аракчеевым на глазах у группы офицеров. У него скоропостижно скончались жена и старший сын, и ему приходилось в одиночку заботиться о дочери и двух младших сыновьях. Аракчеев молча выслушал его и приказал явиться на следующий день, сказав лишь, что уход из армии непростителен. В указанное время офицер появился в кабинете Аракчеева. «Вчера, – сказал ему Аракчеев, – вы видели во мне старшего по званию офицера, который не мог простить вас в присутствии стольких молодых недисциплинированных офицеров; но сейчас вы видите человека. Я уже говорил о вас с императором. Его величество договорился, чтобы ваших сыновей приняли в кадетский корпус, а дочь – в пансион. Вашей дочери дадут приданое в пять тысяч рублей, а вам император жалует тысячу рублей золотом. Пожалуйста, возвращайтесь в свой полк. Вот письмо от меня вашему полковнику. Вас примут хорошо»[72].
В течение всего года Аракчеев напряженно работал в министерстве и полностью реорганизовал его. Хотя время от времени у него происходили конфликты – и не только со штабом императора, – поддержка Александра оставалась неизменной. Однажды брат императора, великий князь Константин, с которым Аракчеев никогда не был в хороших отношениях, убедил Александра ассигновать сто тысяч рублей на лошадей и экипировку для одного из любимых полков великого князя, а именно уланского. Аракчеев тут же оспорил это решение, сказав, что денег мало, к тому же, дав денег одному полку, можно вызвать неудовольствие других. Александр согласился с ним и не дал денег. Константин в гневе ворвался в дом Аракчеева, но Аракчеев увидел его из окна, вышел через черный ход и отправился во дворец. В конце концов Константин встретил Аракчеева и стал бранить его. Аракчеев обратился к императору, в слезах стал просить об отставке, но Александр заступился за своего министра и вскоре продемонстрировал свое расположение к нему, переименовав Ростовский мушкетерский полк в «полк графа Аракчеева»[73].
