Ходили слухи, что императора одолевают сомнения. Говорили, что однажды на Каменном острове он повернулся к Аракчееву и объявил, что его пугает мысль о стране, опустошенной от Немана до Москвы, и он решил наконец заключить мир. «Что однажды разрушено, того не восстановить». В большой тревоге Аракчеев обратился к Марии Федоровне, которая была одним из лютейших врагов Наполеона, и та убедила императора продержаться хотя бы до зимы[107].
Александру не прибавляли уверенности в себе потоки истерических писем от сестры Екатерины, которая прежде побуждала его покинуть армию, а теперь явно была уверена, что, сделав это, он поступил бесчестно. «Недовольство растет, и тебя не пожалеют, – писала ему Екатерина в начале сентября. – Если это дошло до меня, можешь себе представить, что говорят на самом деле. Тебя открыто обвиняют в несчастьях твоей империи, разорении государства и людей, в бесчестии страны и твоем собственном… Я не могу советовать тебе, что ты должен делать, но знай, твоя честь под угрозой. Твое присутствие могло бы помочь тебе вернуть поддержку». Александра глубоко уязвили эти обвинения, и в своем ответе он напомнил, как неохотно покинул армию: «После того как я пожертвовал своей гордостью во имя общего блага, покинув армию из-за того, что заявили, что я приношу вред, что я лишаю генералов их обязанностей, что я не внушаю доверия войску и что неудачи, которые могут быть приписаны мне, хуже тех, в которых можно обвинить моих генералов, вы можете сами судить, мой дорогой друг, как больно мне слышать, что моя честь под угрозой. Покинув армию, я лишь сделал то, чего все хотели; моим единственным желанием было остаться там».
Отказавшись покинуть Москву, не получив ни слова от Александра, Наполеон обрек на гибель остатки своей армии. Его ввела в заблуждение необычайно теплая осень, и он не обращал внимания на Коленкура, умолявшего уйти из Москвы до наступления зимы. «Коленкур всегда мерзнет», – язвительно заметил он, когда они наслаждались осенним солнцем. Тем временем ситуация со снабжением ухудшилась, и он понял, что его армия сможет продержаться здесь лишь несколько недель, и наконец решил уходить в Смоленск, где он оставил большие запасы пищи и амуниции. Весть, что французы покидают Москву, восприняли в Санкт-Петербурге с недоверием; все инстинктивно чувствовали, что настал переломный момент. «Кажется, всемогущий обрушил на голову этого чудовища все несчастья, которые он готовил для нас», – писал Александр Аракчееву.
Обратный путь стал для армии Наполеона настоящим кошмаром. Когда Наполеон прибыл в Смоленск, то обнаружил, что большая часть припасов, на которые он рассчитывал, израсходована его же резервными войсками.
Атакуемые русскими партизанскими отрядами и шедшей по пятам армией Кутузова, войска Наполеона перешли Березину и устремились в Вильно, где их настиг лютый холод. От голода и холода солдаты умирали тысячами. Когда наконец маршал Ней перегруппировал уцелевшие войска за Неманом в середине декабря после стремительного отъезда Наполеона в Париж, выяснилось, что от Великой армии, в которой лишь шесть месяцев назад было 500 тысяч человек, осталось всего 40 тысяч.
6 декабря Александр, сопровождаемый Аракчеевым, выехал из Петербурга, чтобы присоединиться к Кутузову в Вильне. Марченко пишет, что в первую ночь, проведенную в Вильне, он не мог спать из-за монотонных ударов, похожих на удары тяжелых мешков, которые бросали из окон здания через равные интервалы. На следующий день он взобрался на второй этаж и, к своему ужасу, обнаружил комнаты, полные лежащих ничком французских солдат, умирающих на обглоданных телах своих мертвых соседей. Когда раненые выползали в коридоры, русские караульные поднимали их и выбрасывали из окон. Весь город был похож на гигантский морг. Каждое утро с лестничной площадки Марченко приходилось убирать тела солдат, которые забивались в тихий угол, чтобы умереть.
Александр встретил Кутузова внешне тепло, но с прежним внутренним недоверием. Он не мог заставить себя почувствовать симпатию к самому успешному из своих генералов и продолжал упрекать старика, что тот упустил шанс окружить и уничтожить французов у Березины. Также он обнаружил, что Кутузов решительно против дальнейшего наступления. Когда Наполеона изгнали из России, Кутузов решил, что армия сделала свое дело и что государство должно сосредоточиться на восстановлении разрушенного войной. Его поддержали советники императора, включая Аракчеева, Румянцева и Ростопчина, но Александр решил добить Наполеона; британский, прусский и австрийский представители сочли необходимым его поддержать. Кутузова сменил на посту главнокомандующего Барклай, и через несколько месяцев Михаил Илларионович умер, не оплаканный императором.
