Противники поселений были не только в центре, но и на местах. Офицеры, от работы которых в итоге и зависел успех плана, не смогли понять принципов организации военных поселений и были почти единодушно против. Они не могли обращаться к своим подчиненным одновременно и как к крестьянам, и как к солдатам. Аракчеев напрасно писал в своих общих указаниях, что «если командир войск поселения не понимает, что солдат на передовой может быть одновременно сельскохозяйственным рабочим, то его сомнения делают его непригодным для командования, так как он не имеет необходимой твердости и силы воли, чтобы осуществлять политику в интересах государства»[125]. Лейтенант Мартос выразил мнение своих коллег-офицеров, когда писал, что «не было возможности всерьез заниматься земледелием, потому что все носили форму и делились на роты; в каждой деревушке крестьян учили выполнять команды «налево», «направо», маршировать в ногу и держать саблю». Позднее генерал Маевский писал о жестком распорядке колоний: «Издалека казалось, что все в порядке; при более близком рассмотрении обнаруживался хаос. Чистота и порядок были главной заботой поселений. Но представьте себе дом, в котором люди и пища стынут; представьте корову, корм которой находится в двенадцати верстах в поле; представьте, что леса выжжены и что новый лес для строительства должны купить в Порхове… тогда вы получите представление о государственной экономике».
Неудивительно, что мечты о поселениях не могли сбыться. Едва ли это была вина офицеров: они были воспитаны в прусской военной традиции и плохо разбирались в том, что не касалось непосредственно их обязанностей.
Деревень и поселений такого типа раньше никогда не было в России, и они очаровали взор императора; но в своей одержимости внешней видимостью Аракчеев часто не принимал в расчет более существенных соображений. Хотя инстинктивно он понимал, что поселения приживутся, если крестьяне почувствуют себя хозяевами своей земли, но к такому он был не готов. Статья в уставе, предоставлявшая крестьянину исключительное право на его землю, постройки и скот, обязывала его и «нести ответственность перед военным командованием за содержание их в хорошем состоянии, по которому можно судить о его способности следить за ними». Возможно, дело было в том, что человек, всю жизнь владевший крепостными, не смог увидеть логического противоречия, содержащегося в этом требовании, а слишком высокие стандарты Аракчеева оказались не под силу жителям поселений.
«Предполагалось, что поселения должны были обеспечивать все необходимое для благополучия человека, – писал генерал Маевский. – Акушерки, родильные дома, бани, уборные входили в замысел императора и на каждом шагу отражали его заботливую и филантропическую натуру. Но императоры не боги, и, кроме того, их легче обмануть, чем богов. Экономность и чистоплотность разрушили цель этого замысла. Полы в больнице начищали до той степени, что они становились похожи на паркет, и пациентам не разрешали ступать на них из страха, что они их запачкают; так родилась поговорка «Входить в дом через окно». У каждого полка была дорогая мебель и ценный серебряный обеденный сервиз. Но мебель берегли, как сокровище, и никому не позволяли ею пользоваться. То же касалось офицеров; они боялись ходить или сидеть в своих комнатах, чтобы не запачкать или не сломать то, что они получили в собственность»[126]. Доктор Европеус рассказывает, что после нескольких замечаний Аракчеева, возмущенного, что так много лежачих больных, пришлось поднимать некоторых из них и сажать к выздоравливающим за полчаса до проверок, проводимых Аракчеевым.
Реакцией крестьян на новый мир, в котором они неожиданно оказались, было непонимание, постепенно переросшее во враждебность. Вместе с солдатами, получившими привилегию жить оседло со своими семьями на том же основании, что и крестьяне, их называли «резервным батальоном», и они должны были проводить три дня в неделю зимой и два дня в неделю летом на военных учениях. К каждому крестьянину-домовладельцу были прикреплены два или более солдат из двух «действующих батальонов», составлявших остальную часть поселения; крестьянин обязан был кормить их в обмен на помощь солдат в поле и использование нового и лучшего снаряжения. Весь образ жизни крестьян изменился из-за военных учений, в которых они должны были участвовать, их сплоченные крестьянские общины распались.
