Принимая в расчет, что Аракчеев знал психологию крестьян, представляется любопытным, что он предпочел разместить новгородскую колонию в месте, заселенном по преимуществу старообрядцами – представителями религиозной секты, ведущими своеобразный образ жизни и строго соблюдающими свои обычаи. И правда, он действовал осторожно. Например, военную форму не вводил до июня 1817 г., когда он писал Александру: «Формы будут розданы в каждой деревне, и каждому крестьянину до 45 лет будет приказано носить ее в тот же самый день и надевать каждый день для работы». Однако он добавил: «Я не стану приказывать им стричь волосы и брить бороды, так как это они будут делать по своему согласию»[127]. Эта операция прошла более успешно, чем он ожидал. Через три недели он снова писал императору и рассказывал, что «все способные к работе в Высоцком уезде уже в форме. Переодевание было более мирным, чем я ожидал. Многие мужчины даже сбрили бороды… Думаю, я здесь не впустую провел время. Я хорошо начал это новое и необычное задание, и, думаю, теперь дело пойдет легче и удачнее во всем остальном». – «Это лучшее из возможных начал, – отвечал Александр. – Оно действительно превзошло все наши ожидания. Мне не терпится увидеть вас, чтобы поблагодарить вас лично и потолковать о многих вещах».
Но беспрекословное послушание крестьян было обманчиво. Появление все большего количества инструкций, казавшихся крестьянам чрезвычайно деспотическими, вызывало недовольство. Осенью 1817 г., когда великий князь Николай, брат Александра, проезжал через новгородское поселение на обратном пути в столицу со своей супругой и зятем, лес внезапно наполнился крестьянами, которые вышли из-за деревьев и упали на колени на дороге, прося избавить их от рабства, в то время как женщины и дети с пением преклонили колени перед императорским экипажем. Пассажиры подумали было о крестьянском бунте, но инцидент закончился достаточно мирно, и царский кортеж поехал дальше. В конце года несчастные крестьяне прислали делегацию в Варшаву, надеясь найти защиту у брата Александра Константина. Но его ответ их мало утешил; Константин написал в Санкт-Петербург, что крестьяне жаловались, что их заставляют брить бороды «и совершать беззаконные дела. Их прислали ко мне из уезда за помощью. Я не узнал у них подробностей, но велел им успокоиться и сказал, что они должны ревностно и беспрекословно выполнять то, что им говорят. В заключение я отправил их в сопровождении двух казаков к графу Аракчееву, чтобы он разобрался в этом деле».
Александра не испугали эти спорадические вспышки недовольства. Он был удовлетворен новгородским поселением и решил побыстрее обустроить таким образом большую часть армии. В качестве следующего региона выбрали Украину, и здесь штаб Аракчеева впервые столкнулся с серьезной местной оппозицией. Украина традиционно очень сильно ощущала свою независимость, и старые права и обычаи имели силу закона. Многие протестовали, когда казачий полк на реке Буг превратили в поселение кавалерийских войск. Во время приезда Александра в 1818 г. офицеры не пустили крестьян к нему; им запретили даже по традиции встретить императора хлебом-солью, что их очень обидело. В районе Чугуева в июне 1819 г. поселенцы устроили забастовку. Спор, как обеспечить полковых лошадей сеном, стал поводом к бунту, который захватил и соседний таганрогский полк. Местные власти утратили контроль над ситуацией, но Аракчеев поспешил на помощь. Его потрясла враждебность крестьян к поселенцам и к нему. Он доложил императору, что слышал, как бунтовщики кричали: «Не хотим военного поселения. Не хотим служить графу Аракчееву больше, чем императору. Мы хотим уничтожить Аракчеева, потому что мы знаем, когда он умрет, военные поселения исчезнут».
