Понятно, что Александр плохо представлял, что происходило в его стране. Но русское общество бурлило. Недовольство молодых офицеров вызвало новый интерес к политике. Люди бросились вступать в разнообразные клубы и общества, полагая, что там смогут выражать свои взгляды. К полутайному масонскому движению, к которому благосклонно относился император, потому что до этого оно было действительно филантропической организацией, не имевшей отношения к политике, примкнули те, кто нуждался в подходящем месте встреч, чтобы говорить о политике. «Только человек, живущий в России, может понять, как трудно выразить свое мнение в русском обществе, – писал Николай Тургенев, вспоминая то время. – Чтобы говорить свободно и без страха, надо не только замкнуться в тесном кругу; надо уметь выбрать тех людей, которые в него входят. Только при таких условиях можно искренне обмениваться суждениями. Таким образом, для нас было невыразимое очарование в том, чтобы искренне говорить на наших собраниях, не боясь, что тебя не поймут или неверно истолкуют»[137]. Основа Русского государства обсуждалась на этих дискуссиях, как никогда раньше: там неустанно говорили о внешней и внутренней политике императора, необходимости уволить множество немецких военных советников, его постоянно окружавших, отмене крепостного права и создании конституции. Тот факт, что Польша, завоеванная территория, теперь получит конституцию раньше, чем Россия, вызывал глубокое возмущение.
В 1816 г. появилось первое деятельное тайное общество, называвшее себя Союз спасения. Группа из тридцати офицеров, возглавляемых Александром Муравьевым, Сергеем Трубецким и Павлом Пестелем, начала разрабатывать план установления конституционной монархии, отмены крепостного права и введения множества других реформ. Однако с самого начала они разделились во мнении о том, что предпочесть: мирный или кровопролитный путь. Вскоре союз распался, в 1818 г. появилось более многочисленное общество, в него входили более двухсот человек – Союз благоденствия, созданный по образцу «Тугендбунда», немецкого подпольного движения, появившегося во время французского нашествия. Декларируемой целью союза была разработка разнообразных проектов общественного благоденствия; однако его тайной целью было создание республики. В союзе снова возникли разногласия, каким путем эту цель достичь, и, так как вскоре конспирация в этом обществе стала невозможна, оно тоже распалось, просуществовав всего лишь два года. Полковник Пестель, наиболее активный и известный член обоих союзов, создал собственное тайное Южное общество, на юге России, где он служил. Пестель, который был решительным защитником русской республики, начал разрабатывать детальный план убийства императора.
Сначала власти относились благодушно к тайным обществам. Они знали об их существовании и информировали императора об их руководителях, но из-за занятости и нежелания применять силу тот не воспринимал их всерьез. Потом вдруг неожиданные события заставили его обратить внимание на Россию. В его Семеновском гвардейском полку, расквартированном в Санкт-Петербурге, внезапно вспыхнул мятеж.
Семеновский полк блестяще сражался в европейской кампании и под командованием группы просвещенных и либерально настроенных офицеров сыграл определенную роль во введении некоторых военных реформ, например отмены телесных наказаний. Однако это не всем пришлось по вкусу. Великий князь Николай считал недопустимым нарушением дисциплины, что, по его мнению, развращало солдат и офицеров. В конце концов полковника Потемкина, боевого офицера, заменили грубым и жестоким офицером прусской школы полковником Шварцем, который тотчас же вернул телесные наказания и многие другие унизительные взыскания. Когда Шварц приказал высечь нескольких человек, награжденных Георгиевским крестом, по традиции освобождаемых от телесных наказаний, солдаты взбунтовались, требуя смены командования.
Реакция Александра показала, насколько плохо он знал российскую действительность. Потрясенный тем, что мятеж возник в полку, которым он командовал, еще будучи великим князем, и который участвовал в драматических событиях той ночи, когда он взошел на престол, император мог объяснить это лишь влиянием извне. После благодушного отношения к тайным обществам он внезапно встревожился. Вести о мятеже дошли до Троппау в конце октября, и он сразу же написал Аракчееву. Это письмо недвусмысленно выдает смятение императора.
