Аракчеев уехал обратно в Грузино в тот же день и начал готовиться к Пасхе, что он каждый год делал с величайшей серьезностью. Но когда Великий пост заканчивался, он серьезно заболел. Прежние боли в груди и сердце вернулись с новой силой. Он послал в Санкт-Петербург за доктором Миллером, который выехал вместе с личным врачом императора сэром Джеймсом Вили, теперь уже тоже стариком. Состояние Аракчеева не улучшилось. Он послал письмо генералу фон Фрикену, бывшему командующему полком графа Аракчеева, который теперь жил в военном поселении в Старой Руссе; он попросил Бровцына, местного помещика, с которым он был в дружеских отношениях, приехать навестить его. Бровцын приехал в среду за неделю до Пасхи, и Вили, который поставил диагноз «аневризм», сказал, что вряд ли Аракчеев протянет долго. К пятнице его состояние снова ухудшилось, и он стал задыхаться.
Тем не менее, этим вечером Аракчеев попросил Бровцына помочь ему встать, чтобы осмотреть свой кабинет, который был заново отделан. Когда старик, тяжело опирающийся на плечо Бровцына, шаркающей походкой шел через комнату, посвященную Александру, он встретил сэра Джеймса Вили, который пришел в ужас, увидев, что его пациент встал с кровати, и приказал ему немедленно остановиться. Аракчеев послушно лег на софу и, опершись на подушки, около часа оглядывал комнату, с которой у него было связано столько воспоминаний, пока его друг читал газету. В той же комнате он немного подремал и на следующее утро там же мирно скончался, когда пасхальный крестный ход медленно двигался по церковному двору[188].
Смерть Аракчеева не потрясла Россию; он уже принадлежал другому времени. «Аракчеев умер, но смерть этого тирана не произвела впечатления», – заметил в дневнике Пушкин. Тем не менее, Клейнмихель, фон Фрикен и многие другие его бывшие сослуживцы приехали во время пасхальных каникул, чтобы отдать ему последний долг. Командование полка графа Аракчеева было вызвано в Грузино, и в среду Святой недели, одетый в рубашку Александра, он был похоронен рядом с Настасьей в могиле под бюстом Павла, которую уже давно для себя приготовил. Могильный камень с высеченной на нем простой надписью «На этом месте лежит русский новгородский дворянин граф Алексей Андреевич Аракчеев» ждал своего часа.
В своем завещании Аракчеев распорядился, чтобы, если он не укажет наследника до своей смерти, Грузино было возвращено императору и использовано так, как сочтет нужным монарх. Николай не заставил долго ждать своего решения. Не прошло и двух месяцев после смерти Аракчеева, как имение было отдано Новгородскому кадетскому корпусу. Большую часть движимого имущества Аракчеева продали, а деньги отдали корпусу; постоянный доход от имения был предназначен для поддержки кадет. Соответственно, корпус переименовали в корпус графа Аракчеева.
Через тридцать лет посетителю Грузина показывал дом человек, служивший у Аракчеева лакеем. Посетитель спросил, действительно ли Аракчеев был таким жестоким тираном, как гласит молва. Человек на мгновение задумался. «Я так скажу, – наконец ответил он, – он не любил лентяев и их наказывал. Он сам работал и требовал того же от других».
И это была не такая уж плохая эпитафия.
Я опишу сцену, которая терзает мое сердце. Мне довелось быть свидетелем наказания кнутом – пытки, которая здесь часто применяется. Мягкость характера императора Александра не позволит, чтобы кто-то из его подданных был приговорен к смертной казни или к особо суровому наказанию, за исключением тех случаев, когда доказано совершение тяжких преступлений. В этом случае вина осужденного была несомненна, его уличили и вынесли приговор.
Орудия и метод этой ужасной экзекуции я уже описывал в моем рассказе о посещении московской тюрьмы. Несчастным, приговоренным за свое преступление к публичному наказанию, был извозчик графа Абленовского, польского дворянина, которого он жестоко убил ночью, когда вез его с вечеринки в деревне. Он убил его ключом для закручивания болтов экипажа. Они ехали на дрожках, и других слуг с ними не было.
В кромешной тьме в уединенном месте злодей внезапно повернулся к своему хозяину и, оглушив его сильным ударом железного инструмента, задушил поводьями. Обыскав мертвого графа, он оставил тело и экипаж и убежал. Утром ужасную картину увидели. Подозрения пали на реального преступника. Полицейские отправились по всем направлениям и благодаря активным поискам через несколько дней нашли его в нескольких верстах от Ладожского озера.
