Нур с иронией посмотрел на него:
– Не зазвонит твой колокол, жрец. Никогда не зазвонит. Я предвижу, очень скоро собьет его на землю молния с неба. Навсегда собьет.
Жрец, молча подойдя к двери, распахнул ее резким движением. Предсказание Нура расстроило и возмутило его, но он никак не показал того.
Изнутри храм выглядел неприютным. Вереница прямоугольных окошек на стенах под потолком свету не прибавляла. Штукатурка на каменной кладке местами пообваливалась, и куски ее собрали в кучки на утоптанной серой глине. Напротив входа красуются выписанные на деревянных дощечках грубыми мазками лица имперских людей. Всего с десяток. Под ними столько же свечек, явно не восковых. Над портретами, – часы, как понял Сандр, мягко прозондировав мозг жреца. Стрелки, цифры, гирьки на цепочках… Айлы встретились с часами впервые. И Глафий спросил:
– С портретами ясно. Образы ваших пионеров, как вы их зовете. Тех, что покоятся теперь рядом со свинофермой. На не вашей, не суверенной земле. Крест-свастика – символ религии. Так? Но часы-то зачем?
Жрец удивился столь великому невежеству.
– Как? Вы, айлы, и не знаете? Это же время! От полуночи до полуночи. Или от одного заката до другого… Как же без часов?
– Действительно, как им без них? – вдруг поддержал жреца Глафий, – У них же тут восход от заката или полдня не отличить. Неба-то нет! Отсутствует небо!
Жрец иронии не понял.
– Ну, небо и у нас есть. Какое-никакое… И служба храмовая – она порядок любит.
– А вы цветы заведите, – предложил Нур, – Они вам и покажут время. Радостное, красивое, ароматное время…
Назар посмотрел на него с подозрением.
– Не пойму я вас, айлы… Вы будто и на людей похожи, а точно духи какие-то неземные. Цветы вместо часов, – надо же! Нет, не бесы вы. Но и не ангелы. Хоть и обличье полусказочное. И ничего, вижу, в жизни не смыслите. Вот, вопрос, к примеру: что вы знаете об устройстве миров? Кто ими правит?
Вопрос, вопреки ожиданиям, пришел со смыслом. И ответ на него поручили Нуру.
– Ты говоришь о Седьмом Эоне… Точнее, – о его Хозяине. Предания говорят: там, – планы всех миров. В том числе Илы-Аджалы. И того мира, в котором погибает твоя Империя. Но полная истина – в Свитке. У вас имеется Свиток? Или знания о нем?
Жрец гулко рассмеялся. Смех еще катился по стенам, со звоном рассыпаясь на глине пола, когда зазвучал хриплый голос:
– Седьмой Эон… Свиток… Вы наивны больше, чем дети. Церковь нужна! Храм мой будет основой Церкви. Пастыри наши вас направят и поведут… К служению…
– Куда поведут? – удивился Нур, – Разве мы нуждаемся в посредниках-поводырях между собой и Эонами? Ты только что представил нас глухими и слепыми. Может, и так оно. Но не в том, не в твоем смысле…
– Ну-ну, – энергично замахал руками жрец, – Мы кое-что знаем о вас. Ард Айлийюн… Думаете, надежно укрылись? Говорят, по суше к вам не пройти. Требуется разрешение некоего Духа. Им тоже займемся. Нет у нас пока нужной техники одолеть пустыню. Но это – пока. И – есть ведь и морской путь! И воздушный тоже! Ведь у вас нет своего флота? Дико живете, не цивилизованно. Так что лучше вам договориться с Императором. Советую подписать протокол… Для вас выгоднее будет. Мы ведь можем и без договоренностей…
Жрец рассмеялся, и снова эхо повторило смех.
«Храм требуется развалить в первую очередь, – подумал Сандр и поразился легкости решения на разрушение; выходит, и он меняется, не только Нур или Глафий. И – незаметно для себя, – Храм вначале, а за ним вонючие фермы с пограничным забором…»
А жрец, оборвав смех, сказал:
– Но об этом – во дворце. Мне же предстоит показать жизнь нашу… Прошу…
Туман чуть рассеялся. Но света не прибавилось. Как и чистоты. На влажной бестравной почве разбросаны обглоданные кости коров и свиней, обрывки и целые куски изношенной одежды, обуви, другой мусор. Ветер переменился, и к вернувшемуся запаху островной несвежести добавился «аромат» с границы.
Жрец направился к выступившему из белесой завесы деревянному зданию. Закурив очередную сигарету, не оборачиваясь, сказал:
– Мне сообщили о случае с камнем. То ведь алмаз был? На чудо похоже. Или – античудо… Превращение драгоценности в грязь, – надо же! И что, много у вас таких камешков?
– А вам много надо? – спросил Сандр, – Бессмысленное желание. В такой грязи драгоценности не живут.
Жрец остановился и, не поворачиваясь, качнул головой. Видимо, от несогласия. В руках появилась металлическая фляжка, он несколько раз шумно глотнул. Выдохнув, сделал крупную затяжку дыма.
– Вы, айлы, всегда говорите что думаете? А, да что я… – он протянул фляжку, – Кто-нибудь желает? Первоклассная самогонка, для себя делаем. Истинная живая вода. А точнее – коньяк. На коре дуба настояна.
Подержав недолго фляжку в вытянутой руке, завернул пробку и со вздохом спрятал в складках необъятной рясы. Ветер с суши сменился сильным порывом с моря. Туман ушел к востоку, и деревянное здание выплыло из него совсем рядом.
– Как зовут того из вас, который не айл?
– Найденыш, – ответил Нур, – Или Подкидыш. Называй как хочешь. Он примет любое имя. Как и ты.
