– Нет, не во всем, – с улыбкой отреагировав на смех Сандра, ответил Нур, – Такое невозможно. Но, – достаточно вступить на этот путь. И сделать единственным. Дальше дорога сама поведет.
– Это в смысле: сапоги дорогу знают? – с ехидным смешком спросил стоящий с краю свиты маленький и пузатенький.
Сандр уяснил: эти «люди» не способны понять сказанного Нуром. И мыслеобщение с ними невозможно, ибо сознание имперское ущербно и поверхностно. А напряжение нарастало, контакт не получался, и Сандр мысленно приказал отряду быть готовым к любому исходу встречи. Свою мысль добавил Нур: «А перо Роух мы вернем в любом случае!» Но обстановку разрядил мальчик, уверенно пробравшийся вперед сквозь свиту. Судя по богатому и опрятному одеянию, из высших кругов Острова. Или даже Империи. Глаза его светились таким любопытством, что айлы размякли. Пыл свиты тоже улегся, они не знали, что и как делать в текущей ситуации.
А мальчик, смотря на отряд, восторженно произнес:
– Вот и вы… А я слышал, вы из цветов рождаетесь. Правда?
Ангий вдруг расцвел встречной улыбкой: проявилась профессиональная близость к детям. И сказал так мягко, что всех удивил:
– Почти правда. Но не совсем… Мы появляемся в мир среди цветов. При спокойных лунах и ярких звездах, – так рождается айл… А ты разве не так явился?
Мальчик погрустнел и ответил:
– Я не помню. Тут нет лун, звезд и цветов. Они все там, за Калиновым мостом.
Император положил руку на голову мальчика и погладил ее как-то механически. И сказал, сосредоточенно подбирая слова:
– Мы не айлы. Мы – люди. И у нас все делается по-человечески. И рождение, и смерть. И то, что между ними, ха-ха…
Смешок вышел нервный, почти истерический. Ангий, уяснив слова императора, но его самого исключив из поля внимания, смотрел на мальчика и продолжал:
– Смерть по-человечески… У нас нет кладбищ. Как то, что вы соорудили на берегу. Приходит определенная ночь, и мы уходим из мира вместе с нашими телами. Но прежде мы прощаемся с родными и друзьями, с цветами. С деревьями, водой, камнями…
– И с цветами?! – восхитился мальчик; лицо его разгорелось, глаза расцвели, – Вы умеете говорить с цветами?
Император отнял руку от головы мальчика и сказал строго:
– Придет время, и ты все узнаешь. А пока… Займи свое место. У меня переговоры.
Мальчик неохотно удалился назад за свиту. А император заговорил с Сандром, смотря на него суженными глазами:
– Здесь, – имперский дух. Извольте помнить! В этой земле мои люди положили свои кости. А коли так, то по завету предков, земля эта наша. Да, та земля, на которой пролилась наша кровь, – наша земля! Слово предков священно. И потому знамена наши красные… Прошу крепко помнить! Я ухожу. Продолжим беседу во Дворце. Вас проводят, покажут остров, как мы живем…
Экскурсоводом оперотряду определили лицо из свиты. Лицо, обладающее особыми обязанностями и полномочиями.
– Жрец, монах, управдом… Имя, – Назар, – с хитрой улыбкой представился он и задымил громадной сигаретой, – Впрочем, зовите как хотите. От меня не убудет…
И жрец закашлялся, приведя в колыхание спрятанный за обширной черной рясой объемный живот. Ангий посмотрел с состраданием на побуревшее от кашля лицо и спросил:
– Зачем вы курите? Сигареты, – это ведь вредно?
За жреца ответил Нур:
– А им курить полезно. Сигареты создают внутри организма такие вкус и запах, что извне они уже ничего не воспринимают. Покурил – и можно хоть в центре свинофермы спать. Отвратительного для них не существует. Ведь так, жрец?
Назар успел откашляться и сплюнул под ноги сгусток серо-сизой мокроты. И отвечал уже уверенным проповедническим басом:
– Так, сын мой, так. Для нас всё едино, что чёрт, что ангел. Было бы чем закусить. Но прошу…
И он, подобрав полы далеко не свежей рясы, опоясанной на животе растрепанной веревкой, заторопился вперед, на подъем. Сделав шагов пятьдесят по скользкой и замусоренной почве, отряд оказался на верхней точке Острова, перед водохранилищем, обложенным по краям необработанным камнем. Справа высился храм под металлическим на вид куполом и башня рядом с ним. Оба строения сооружены из щебня, связанного бетоном. На южном берегу водохранилища – обширное здание, возведенное из дерева. С десятком колонн, покрашенное в зеленый и синий цвета, оно, несомненно, императорский дворец.
Плотные облака над Островом опустились заметно ниже и сомкнулись с серым туманом, сквозь который проглядывали силуэты нескольких ближних зданий.
Жрец Назар остановился перед храмом, простер руки и объявил:
– А сие – моя резиденция. Центр нашего мира! Место святое и знаковое.
Айлы внимательно рассматривали храм, пытаясь понять смысл центра мира. Над входной деревянной дверью – то же знак, что рядом с портретом императора на Калиновом мосту. Четырехконечный крест… В арке на вершине башни – колокол из почерневшего металла. Больше никаких признаков смысла не замечалось. Назар, отметив реакцию гостей, пояснил:
– Колокол на башне – символ будущего… Он сам зазвонит. Когда наступит наш Час в этом пока чужом мире. И мой час, ибо предстоит мне стать главным жрецом предстоящей Империи.
