Открылась одна из дверей, вошли слуги-музыканты. Барабан, медные тарелки, кнопочная гармонь. Шум от них пошел такой, что Джахар прикрыл ладонями уши. Хозяева встали и хором запели слова гимна. Айлы остались сидеть. Найденыш, поколебавшись всем телом, тоже. Из-под стола рядом с Сандром вылез Анкур и жестом попросил место между ним и Глафием. Задачка решилась несложно, так как вместо стульев по обеим сторонам стола разместили широкие доски, накрытые кусками ткани. Стульев в парадной зале всего два, для императора и жреца Назара.
Пока хор под императорским управлением исполнял гимн, Анкур отвечал на вопросы. Глафий обратил внимание на портретики, привязанные к горлышкам бутылей со святой водой.
– Герои Империи, – пояснил Анкур, – Чтоб не забывали. И равнялись. Они отдали жизни за Империю и Президента. Назар часто повторяет, что мы все тут герои. И из наших имен люди составят песни и сказания. И останемся мы навечно в памяти человеческой. Ты бы стал героем, Глафий? Мне не очень хочется…
– Да и мне не очень, – согласился Глафий.
Закончился торжественный грохот марша, император-губернатор поднял стакан:
– Тост… За эту землю! Мы превратим ее в зону счастья и благоденствия!
– Да будет так! – прозвучал с другого конца бас Назара.
Стоя осушили стаканы. Айлы сидели в ожидании деловой части встречи.
– А гости? – император выдохнул, хрустнул соленым огурчиком, – Вы что, против? Командир?
Сандр кивнул Нуру. И Нур ответил:
– Сандр командует отрядом, когда необходимо. Здесь нет необходимости, мы все равны. Против, спрашиваешь ты? Мы не пьем никакого зелья. И не едим такую пищу. Мы – айлы. А зона счастья… Но вы уже давно внутри зоны. Где же процветание-благоденствие? Мы видели только грязь и бессмыслицу. Мы показали вам свет и Радугу, какие живут в Арде Ману. Но в вашей зоне их нет. Вам бы перемениться… И отказаться от того, к чему стремитесь…
Император сел, за ним все остальные. Но тотчас снова встал и, не отрывая взгляда от Нура, сказал строго и прищурено:
– Эх, неразумный айл! А я-то размечтался… Хотел сегодня же просватать за тебя дочь свою, красавицу Ату…
Он повел левой рукой. Сидящая за дородной женщиной рядом с императором девица хихикнула и, стрельнув масляным взглядом в Нура, прикрыла лицо куском гуся. Жир потек по руке, она размазала его другой рукой и впилась в кусок.
«Красавица Ата, – с печалью улыбнулся Сандр, – Им бы на Азхару разок взглянуть. Или на Фрею…»
– Ничего, папик, – густым баритоном сказала императрица, погрозив жирным пальцем сразу всему отряду, – Поглядим. Они еще на коленях умолять будут.
– И то верно! – успокоился император, – Вот, господа айлы, насколько мудра моя супруга. За здоровье императрицы Регины!
Стол хором повторил: «За здоровье…»
– На самом деле Регину зовут Мареной Кирбитьевной. Любят они выдумывать себе имена. Но им старые лучше подходят. А мне – новое, – сказал Анкур, – Я бы хотел как вы, без рангов и званий.
Сандр услышал желание Нура. Вывести с Острова мальчика не проблема. Но что потом?
Между тем Регина-Марена оглаживала тяжелое платье из расшитой парчи, украшенное непомерным количеством цветных камней и золотых украшений. Сандр смотрел и уже не удивлялся. Довольная собой больная женщина. Дряблый тяжелый живот, обвисшие груди, гниющие внутренние органы, мутная кровь… Чтобы стать людьми, как они себя называют, надо перемениться внутри. Там, где сердце и сознание. Но они не захотят. «Красавица» Ата – почти такая же. У обеих на лицах столько всякой краски… Нельзя такое племя держать в Арде Ману. Зараза уже пошла… Обратно зараженных не вернуть, и потому…
Сандр размышлял; губернатор, пропустив еще стакан, говорил:
– Да, у нас мало женщин. Пока… А женщины – опора Империи! И мы рассчитываем на ваших… На айлийянок… Так и укажем в Договоре. Они среди нас окрепнут, поздоровеют. Империи нужны мощь, мастеровитость, плодовитость. Вот, такие вот крепкие бабы да мужики с оружием. Эльфы да ангелы нам ни к чему. Ты согласен, командир Сандр?
Огонь пира понемногу разгорался. Лица наливались кровью, глаза светились голодной жадностью, руки тянулись к стаканам и кускам мяса. И каждый старался сказать приятное губернатору и осудить не вкушающих хлеб гостеприимства айлов.
А где-то рядом готовился Договор.
– Я не вижу детей, – сказал Глафий, – Ты один, Анкур?
Анкур погрустнел.
– Не совсем так, Глафий. Есть еще трое маленьких лет по пяти. Но они не растут и не взрослеют. И ничего не соображают. Император планирует брать детей с материка. На воспитание. Но дети оттуда сюда не идут. Сбегают.
Пир перешел в новую стадию. Говорили все разом, каждый произносил свой тост, выпивал очередной стакан. На столе воцарился беспорядок, подобный внешнему островному. Не хватало собак, мышей, крыс, змей и мух. И морского кота для веселья.
Главный оружейник, генерал рангом, очень толстый и могучий голосом, по имени Панкрат, пытался завладеть внимание Нура.
