– Ты же знаешь главное. Всё решает Седьмой Эон. Ничего мы не знаем в точности. Связи нет. Ахияр молчит. Следовательно, нет возможности. Или – рано для нас, не созрели.
И добавил мысленно:
«А зеркало – это интересно, Нур. Попробуем просветить Найденыша. Зеркала, думаю, не найдем. Но что-то там есть, и мы нащупаем».
И продолжил вслух:
– Ну, отдохнули. Пора в путь. Потихоньку-полегоньку. Так, Кари?
Кари коснулась губами затылка Нура, махнула хвостом и отошла к Воронку.
Воронок, возвращая доверие Сандра, сам нашел приличную дорогу через джунгли прямо на север. Дорогу из древних, доазарфэйровских. Разговор перешел на уровень мысли.
«Никто из тех племен, через которые мы прошли, не пожелал включиться в оперотряд, – передал Глафий давно зревшее в нем переживание, – Никогда раньше в моей голове не толкалось столько вопросов. Очень от них неуютно. Нет, я не приспособлен для подобных экспедиций. Вернусь, и никуда от пасеки и дома-семьи. И борода у меня слишком нежная. Вредно ей гулять по вонючим болотам и мерзким островам».
Сандр рассмеялся. Молодец Глафий, умеет поднять настроение. Отряд вошел в полосу, которой не коснулся очищающий дождь. Но и тут дышится легко и свободно. Джунгли кишат всяческой жизнью. Крупные ящеры и маленькие ящерки, олени всех мастей, незнакомые звери и птицы. Вот, – на дороге впереди сидит громадный полосатый кот и нацелил желтые светящиеся глаза на Воронка. Осталось пять шагов, и только тогда он отошел в сторону, не торопясь, степенно. Особенно много птиц и насекомых, самых разных по виду и голосам. Оно и понятно: всюду столько цветов!
Арри передал мысль, окутанную плотным облаком тоски по Арду Айлийюн.
«Никто не живет так, как мы, айлы. И никогда никто не сможет. Нигде нет столько света, цвета, любви и понимания. И чистоты… Наш мир небольшой, но без него Ард Ману сер и скучен. Империя нацелилась на нас, на наш Ард! Исчезнет Ард Айлийюн, – и придет Азарфэйр. Может быть, последний. Разве не так?»
«Может, и так, – продолжил его мысль Нур, – И я об этом думаю. Если с нами никто не пойдет, будем сражаться сами. Слишком долго жили без усталости, страхов, боли и ран…»
Ангий воспроизвел картинку: Найденыш, скорчившись в седле, смотрит неподвижным взглядом в одну точку и время от времени вздрагивает всем телом, вызывая тем возмущение Тойры.
«Народы живут обособленно. И создают свои системы ценностей. В том числе противоречащие до непримиримости. Много абсурда. Интеллект ведь падает к исходной точке. И ничего не меняется к лучшему. Многим все равно, под Империей жить или сбоку от нее…»
Неужели Арри снова впадает в печаль? Как его успокоить? И Сандр передал:
«Воронок с Кари ведут нас так, что не минуем Мира Азарта. Его западной окраины. Вот и посмотрим, есть ли перемены. Исчезновение Острова не может не сказаться на ближних к нему племенах. Рагана, думаю, радуется гибели конкурента. Пауков стало меньше. Сказительница Линдгрен повеселела и что-то изменила в своих сказках».
Хутор музыкальных иллюзий
Племя игроков запомнило визит айлов. Как можно забыть вздыбленного в ярости Воронка, крушащего игральные столы! Поток шайтан-воды иссяк, власть Нечто ослабла, играть в иллюзии жизни хочется меньше.
«И азарт не вечен, – отметил Сандр, – Но грусти у них теперь больше, чем веселья».
Проницательность Нура, соединенная с чувствительностью Глафия, позволили уверенно заключить: в этом народе не гнездится угроза планам айлов. Они будут помогать айлам, несомненно. Но пока страсть к азартным играм существует, Нечто будет воздействовать. Опасность может проходить через них, и понадобится принуждение.
– Они – оружие двойного предназначения, – сделал вывод Глафий, – Могут быть с нами. И могут быть против нас. Им требуется айл-руководитель. С жестким характером. Но пока он явится! Командир! Оставлю-ка я наставление. Как жить, о чем думать, к чему стремиться… Год помнить будут, гарантия.
Пока Глафий, выведя голосовой аппарат на полную мощность, озвучивал «Наставление», отряд осматривался, наслаждаясь сочетанием глафиевского баса и содержанием советов по перемене образа жизни. Воспринимался Глафий в роли проповедника убедительно. Короткую лекцию он завершил предельно довольный, оставив экс-игроков и организаторов Мира Азарта в великой задумчивости. Анкур же, восхищенный увиденным-услышанным, сказал Глафию:
– Ты выглядел очень красиво! Ты хочешь стать миссионером? А как же пчёлы?
Айлы дружно рассмеялись, Глафий принялся чесать бороду, и отряд двинулся дальше к западу, к основной дороге.
