– Какие-такие Эоны?! Всё это пропаганда. Не нужны мне ваши Свитки! У меня свой канал связи с небесами. Через музыку! Хор поёт, я машу руками – и достаточно. Одновременно получаю образование с небес и физическое совершенство. Оставьте ваши буковки себе! Звуков достаточно! Или вы не видите, как я гармоничен? Живите как я, и будет вам тоже счастье!
Джахар передал мысленно; вслух ему не хотелось:
«Мы нежеланные гости. Как бы хозяйка нас ухватом не погнала. Заметили: вход в дом со двора, а не с фасада? Как у Раганы. Задом к народу. Если б не Кари постучала, то и не открыли бы. Неуютно мне тут. Может, пора?»
В полемику неожиданно вступил Анкур:
– У дяди-президента есть советник. Он очень разумный, и мне нравится. Советник однажды назвал такого же музыканта: «заслуженный регент Уртабского уезда».
У хозяина хутора глаза подернулись сизой поволокой. Он выходил из себя, но страх перед айлами не позволял вскипеть в полную мощность. И он зло спросил:
– Что значит «регент» и «Уртабский уезд»?
– Советник так сказал о музыканте, который был признан заслуженным в одном восточном регионе. А регент, – это тот, кто руководит хором храмовых песнопений.
Глафий громко хмыкнул и сказал Анкуру:
– Он не понимает, что есть храм. А может, совсем ничего не понимает?
Анкур добавил:
– Храм, – это здание с колоколом, где работают бородатые толстые дяди в красивых одеждах. Учат кланяться картинкам.
Глафий продолжил:
– Понятно? Теперь слушайте! Ты не композитор и не интерпретатор. Все, что ты исполняешь в себе и для себя, – он указал рукой на грудь хозяина хутора и провел ею по внутреннему пространству дворика, – Это всего лишь…
Он задумался в поисках подходящего слова, но ему помог Анкур:
– Караоке! Всего лишь караоке!
Джахар первым вник в значение нового слова из Империи и воскликнул:
– Точно! То самое определение! Анкур, попробуй втолковать ему…
Анкур с помощью Нура минуты три объяснял, пока «композитор» не побледнел от бессильного возмущения. Он и на самом деле не понимал, как можно им не восхищаться! И Глафий заключил:
– Вот так! Теперь прижми хвост своему дикому самолюбию и крепко задумайся над своей породистой исключительностью. На данный момент ты смог только исключить себя из числа разумных ману. Сотри с плеч нарисованные крылья. Не все птицы летают. Ты – не орёл. А если и гусь, – то одомашненный. Потому и не способен даже свой забор преодолеть.
Сандру стало противно. И он передал Глафию:
«Оставь их, брат. Они из заскорузлых. Мания величия, комплексы всякие, из детских обид выросшие, иллюзия непотопляемости. Они избрали себе удел и они его получат. Через месяц Мир Азарта станет другим миром, без лжекомпозиторов самозваного толка. Советник из Тьмы не поможет. А от высшей защиты он отказался. Вперед, отряд, и не прощаемся. Они не достойны прощания айлов. Пусть поживут еще несколько мгновений в желудочно-кишечной музыкальности.
Тропики с насыщенными контрастами позади. Пошли мягкие, плавные переходы от одного состояния к другому лесостепного пояса Арда Ману. Сложился удачный дуэт проводников, – Воронка и Кари. Им удавалось находить остатки путей древних, продвижение ускорилось.
И вернулись прежние тревоги. Сполохи над Кафскими горами стали затмевать утренние зори. Удары инопространственного или иновременного барабана звучали чаще и слышнее. Отряд возвращался в состояние предельной сосредоточенности.
И потому встреча с маленькими людьми из народа Нугаши стала приятнейшим событием. Глафий, не оповестив братьев, приготовил им подарки. В основе, конечно же, угощения на меду.
На этот раз акзамы в нарядах синих и голубых тонов. «Как частички неба и моря», – определил Джахар. Радость встречи обоюдная и безграничная. Улыбки и добрые слова взлетели к облакам, и облака засветились так, что Радуга решила задержаться до предзакатного времени. Но личная радость Нура превзошла совокупную радость отряда. Он лег на спину, подложив под голову седло Кари, акзамы устраивались у него на груди по одному и группками, чтобы обменяться с ним хоть одним словом.
Акзамы приняли айлов в родство, и они стали одной планетной семьей. Ард Айлийюн простерся до Арда Нугаши. Вождь акзамов Альвик, преисполненный возросшей значимостью, держался на уровне царского величия и не отходил от Сандра. Анкур избрал роль спутника Нура, и учился беседовать с акзамами. Что давалось с трудом. Он никак не мог понять, почему несклоняемое имя всего народа – Нугаши, так отличается от изменяемого имени представителей этого народа. И почему единственное число – казам, так мало похоже на множественное – акзамы.
Дары Глафия разошлись моментально, и начался пир, для которого народ Нугаши приготовил айлам свои угощения. О Найденыше забыли, и он устроился в сторонке, близ микрокустика смородины, наблюдая праздник голодными злыми глазами.
И, – странно, но объяснимо! – самый интересный подарок вручили Анкуру.
