Жеребху равнодушно наблюдал за расправой, Щука хотя и жесток, но справный воин. Многие из его людей любили покуражиться, насладиться чужой мукой и болью. Плевать, на то они и воины, главное чтобы на вожака хвост не поднимали.
К нему согнали захваченных молодых пленниц. С бабами постарше уже развлекались, слышались вопли. Особенно пронзительно и визгливо голосили в дальней кибитке, Махим поморщился, но визг вскоре смолк.
Внимательно оглядел ряд, эта вроде ничего, рост хороший и по ещё не содранным серебряным украшениям видно, что из знатной семьи. Ткнул пальцем.
— Вон ту малолетку не трогать, красивая девственница — дорогой товар.
Вернулся в палатку, нужно отрезать голову у старейшины и достать из его черепа дорогой кинжал. Старик лежал в луже крови рядом с Куларом, но ещё дышал.
— Ты смотри, какой живучий, видать взаправду колдун. Эй, парни! — крикнул хриплым голосом своим.
— Вытащите эту падаль, разведите посильнее костер и сожгите. Огонь всё очистит.
Ту ватажку люди Ястреба всё-таки выследили. На следующий день, уведомив Параму, Шиена собрал весь свой отряд, в распадке между холмами нашли следы брошенного лагеря. Степняки шли без возов, по-волчьи, добывая пропитание охотой. Догнали их по следам и закружили вокруг в колесничной карусели, но близко не подъезжали — народ в кольце отчаянный, коней побьют или покалечат.
Колесницы хороши в погоне или в бегстве. Но в бою только половина воинов в деле. А лучников у тех степняков, чуть ли не больше, да и с земли стрелять сподручнее. Всего их насчитал около двух десятков да две боевые повозки, видно было, что люди опытные и хваткие, терять им нечего.
Чернобородый вожак вдруг слез с колесницы, выйдя вперед на пяток шагов, крикнул.
— Эй, крылатый, давай потолкуем.
— Чего предложить хочешь? — Спросил подъехавший ближе Ястреб.
— Отпусти без боя, нам ваши земли не нужны, на юг идем.
Шиена выбрался из повозки, он берег своих людей и не хотел бессмысленной бойни.
— Коли стрелами кидаться не стали, может, миром бы и разъехались.
Вожак махнул рукой.
— То сын брата моего был, молодой ещё, горячий, дури много.
— Чем за дурь расплачиваться будете? Его головой?
— Тот своё уже получил, два раза ранен — в плечо и в ногу. А мы пустые идем, кроме оружия забрать с нас нечего. Хотим на юге наняться, в городах хорошие воины нужны. Родич у меня там, не простой человек, давно зовет, теперь вот решились. Сам видишь, взять нас не просто.
— Пешими не уйдете. Воды поблизости нет, долго не просидите. Подброшу людей на колесницах, все здесь ляжете.
Бородач призадумался.
— Ну, возьми колесницу родича за обиду.
Вожак нравился Ястребу, держится спокойно, уверенно, но без вызова. Потемневший от времени бронзовый шлем в глубоких царапинах и зарубках, левую щеку и подбородок прочертил рваный шрам. Видно, что муж тертый, бывалый. Да и бойцы под стать, поджарые, ловкие, оружие добротное, одеты по-походному.
— Война идет, кругом разъезды. Я выпущу, другие достанут.
— Ничего, просочимся, нам только до торгового пути добраться.
— Аха! (ладно, хорошо). Будь по-твоему. Кроме колесницы, знаниями поделись. Что это за Базорк, басни о котором последние годы по степи ходят?
Бородатый тяжело вздохнул.
— От него и уходим. Скара его поначалу была невеликая, обезлюдели наши степи от засухи и джуда прошлого, да бойцы отборные — молодец к молодцу. А в последнее время многих под себя подмял. Мы вольные люди, а Базорк под себя жестко гнет. Слабые прогибаются, а у сильных хребет трещит, да ломается.
— Всё себе гребет?
Тот усмехнулся.
— Нет, Базорк до богатства не жадный.
— Почему тогда сильному вождю служить не хочешь?
Боец развел руками.
— А не нравится он мне. Думаю, может и не человек он вовсе.
Немного помолчав, добавил.
— Тот верзила сзади тебя, он хорош, может жути нагнать.
Указал рукой на Страшилу.
— Но по сравнению с Базорком он милашка. Не каждый может его взгляд выдержать, бывало, что и обсирались. Хотя лицо его не изуродовано.
Шиена пошел к своей колеснице. Бойцы по обе стороны расслабились. Один из степняков уже вел под уздцы соловых коней запряженных в боевую повозку. Воранг обернулся.
— Вода есть?
Бородач отрицательно мотнул головой.
Ястреб обратился к своим людям.
— Напоите их.
Люди из отряда Жеребху после короткой сшибки преследовали две колесницы степняков, лошадь одной из них угодила ногой в нору песчанки, с отчаянным визгом рванула повозку, опрокинув её. Боец успел выпрыгнуть с луком в руках, молодого возницу придавило колесницей. Ратэштара убили, угодив дротиком в спину, лошадь сломавшую ногу прирезали, а пленного приволокли в лагерь.
Жеребху приказал привязать его на солнцепеке к вкопанной оглобле от сломанной колесницы и не поить.
— Пускай дозреет.
Вечером воевода вспомнил о нем, потянулся, хлопнул по плечу сидящего рядом Мертвяка.
— Пойдем с пленным потолкуем.
Подошли к столбу и жестко примотанному к нему пленнику, Жеребху кивнул стоящему на страже юному Рагину. Для мальчишки это был первый поход, в стае был одним из лучших, и здесь старается, крови уже хлебнул, колесницей управлять учится. До отца ему, конечно пока ещё далеко.