— Боиш-шься меня, маль-щик? — раздался вкрадчивый голос с рокочуще — шипящими нотками, пасть демона раскрылась, блеснули клыки, и тошнотворно пахнуло тяжелым смрадом мертвечины.
— Я не испугался тебя даже будучи ребенком. Чего тебе надо, ракшас?
Порождение Темира (Тьмы, Мрака) качнуло тяжелой башкой навстречу.
— Помоги обреш-шти плоть, я дам тебе жа это ш-шилу и влаш-шть.
Раджа резко тряхнули за плечи, парень перекатом ушел в сторону, вскочил, выставив вперед кинжал.
— Что?! Что случилось?
Сбрасывая с себя наваждение, хрипло спросил у Тора. Стреноженные лошади дико визжали, вскидывая в панике задние ноги.
— Меня кони подняли, рядом никого нет, а они бесятся. А ты, как мертвый лежал, дыхания не слышно, только веки вздрагивали.
Юноша потер отбитый в кувырке локоть.
— Кошмар приснился. — Взял в руки головешку от костра, отошел в сторону, заметив, как во тьме расщелины светились два красных огонька — ни у одного живого существа не могло быть таких глаз. Внезапно они исчезли, как бы прикрытые веками, сгусток ночи, чёрный как само сердце Темира, шевельнулся и пропал.
Остановившееся было сердце, вновь гулко забилось в груди. Лошади успокаивались, но продолжали нервно вздрагивать. Со снаряженным луком подошел Тор, положил крепкую ладонь на плечо.
До утра не спали, подбрасывали дрова, не давая погаснуть защитнику-огню. Воин нашептывал заклинания, зажав ладонью амулет.
Когда взошел, окрашивая розовыми тонами утреннее небо, сияющий диск солнца, разгоняя нечисть и развеивая козни демонов и колдунов, тронулись в дорогу. Обычно разговорчивый Тор мрачно молчал, сильный мужчина и боец, он не боялся схваток с людьми, тем тяжелее было осознавать свою уязвимость перед темным миром магии.
Но они были воины, привычные принимать любой вызов и подавлять гибельный страх. Радж вспоминая оскаленную пасть чудовища, гадал, что это было — сон, морок или явь, потом встряхнулся. Будь что будет! Это жизнь. Мир полон враждебных людям сил — будь то свирепые хищники или коварные порождения ночи.
Ближе к концу пятого дня пути повстречали огромное растянутое стадо из белесых коз и разноцветных овец, с важно шагающим большерогим черно-белым козлом во главе.
Высокими столбами поднималась в небо пыль, взбитая тысячами острых копыт, забивала ноздри вместе с тяжелым духом овечьего навоза.
Овцы двигались колоннами, пряча головы в тень впереди идущей. Над отарами тучами висела мошкара. Пристав на задние конечности, отставшие козы объедали верхушки саксаула; крупные горбоносые, с сильными ногами овцы щипали редкую траву, или меланхолично пережевывали жвачку. Их свисающие курдюки уже наполнились жиром на сочной зелени весенних пастбищ, отрастала и шерсть после недавней стрижки. Безрогие барашки пробовали бодаться, нетерпеливо блеяли проголодавшиеся ягнята.
В лохматой шапке и длинном халате не смотря на летний зной, неподалеку стоял худой старик. Выжженное солнцем и изрезанное глубокими морщинами лицо пастуха сохраняло невозмутимость глядя на подъезжавшую колесницу, темные руки с корявыми, как корни, пальцами покоились на загнутом посохе. Прибежавшая овчарка, пару раз тявкнув, испуганно прижалась к его ногам. Видать научена горьким опытом общения с колесничными бойцами.
— Привет, старик, как дела? Плодится ли скот? Здоровы ли люди?
Тот молча кивал головой, не ломая шапки, что-то гаркнул на непонятном наречии. С дальнего конца стада прибежал молодой парень, похожий на дарков, виденных Раджем в ущелье. Этот низко склонился перед приезжими. Старик отдал распоряжения, подпасок скрылся в стаде и вскоре вернулся с жалобно блеющим барашком на плечах. Тор перевязал животному ноги и забросил в колесницу. Парень побежал вперед, показывая дорогу.
— Не хочет нас наедине с женщиной оставлять — смеясь, пояснил Тор. — Старик знахарь, очень хороший, и овец, и лошадей лечит. Да и людям поможет при случае. Малла давно на волю его отпустил, женщину предлагал, да тот отказался — стар мол. Три брата из дарков ему стадо пасти помогают, вот они эту бабу и пользуют, вернее двое пока, третий подрастет — тоже будет. У их племени в обычае не многоженство, а как бы сказать… Тор усмехнулся — Многомужество, что ли. Их в горы загнали, женщин мало — родами часто умирают. Да и земли не хватает, чтобы на много семей делить, а так семья одна, дети общие.
Старики рассказывают, и у нас такое раньше бывало, когда с Запада новые земли воевать уходили».
Парень подвел их к саманной лачуге, из неё вышла, низко поклонившись, замотанная в темные тряпки, с полуприкрытым лицом, худая женщина.
Барашка Тор прирезал, воткнув нож под затылок, бросил парню свежевать. Хозяйка склонившись, поднесла им горшок с разбавленным кислым молоком. Радж недовольно скривился, Тор же, утирая стекавшие по подбородку капли, пояснил.
— В жару цельное молоко пить нельзя, понос прошибет, или изжога замучает.
Пока путники занимались конями, поспело угощение — баранина, тушенная в курдючном жире — обычная пища пастухов.