Коням тесно в маленьком загоне, от скуки они грызли молодыми зубами жерди ограды. Радж по одному выводил их на простор, человек и конь гонялись друг за другом по зеленому ковру лугов, вскоре под видом игры парень запрыгивал на жеребцов верхом, цепко держась за гриву и управляя ногами и голосом. Они освоили команды «Вперед» и «Стой».
Труднее удавалось приучать их к упряжи, особенно много приходилось возиться с упрямым Рыжим.
Но как гласит арийская мудрость: «Терпение да труд, всё перетрут».
Сегодня Радж ехал на оседланном Хемане, рядом рысил Аруша, нетерпеливо тыкаясь мордой в колено наездника, выпрашивая подачку. Они забрались в яблоневую рощу, и парень срывал высоко висящие плоды, скармливая их своим любимцам.
Животным было тяжеловато носить подолгу на себе всадника, но Раджу и это было на руку, он часто пересаживался, приучая жеребцов, как в будущей колеснице держаться голова к голове.
За спиной висел лук, за поясом бумеранг, в лесистых предгорьях хватало дичи.
Нападения волков прекратились, то ли им доставало другой добычи, то ли Радж распугал их своими шумными разъездами по округе на двух жеребцах. Братья же твёрдо верили, что помогла магия, с почтением глядя на исклеванную птицами тушу хищника.
В предгорья пришла осень, поначалу щедро расцвечивая яркими красками деревья и кусты, вдогонку за уходящим летом полетели на тонких нитях крохотные паучки; потом зарядили дожди, задули ветра, трепля увядшие стебли и яростно обрывая листья. Шорох опавшей листвы, шелест ветра и шум капель дождя сплетались в грустную мелодию осени. Ощутимо похолодало, утрами по земле клубился густой туман, поднимаясь к небу, его клочья цеплялись и повисали на корявых ветках.
Вершины гор прятались в бегущих мрачных тучах, вслед за ними на юг потянулись неровные клинья перелетных птиц, оглашая окрестности тоскливыми криками.
Табун потихоньку продвигался вдоль хребта, мимо чахлых фисташковых стволов, цепко державшихся за обрывы, лошади оскальзывались на мокрых склонах. Скоро предстояло перегонять его в степь, где после осенних дождей поднялась отава. Уже через две смены луны здешние горные долины завалит глубоким снегом.
Промокший Радж медленно ехал верхом, недовольно разглядывая свинцовую хмарь неба, только что прекратил моросить нудный дождь; пригнул голову — над тропой нависали влажные безлистные ветки. За ворот кожаной, ставшей уже тесной, куртки упало несколько капель, парень поежился.
Золотой испуганно дернувшись, взбрыкнул, едва не оступившись на скользком, пологом склоне. Принял, дурачок, извилистую чёрную ветку на тропе за гибкое тело змеи; юноша склонился к его уху и успокаивающе прошипел «Ш-ш-ш», ободряюще похлопав по крутой шее.
Братья-пастухи попросили его поискать отбившегося от табуна жеребчика-трехлетку. Косячные жеребцы отгоняют их, чтобы не лезли на кобыл. По этой же причине Радж старался не подъезжать на своих конях близко к табуну, косячник мог наброситься и на всадника.
Издалека донеслось жалобное, с надрывом ржание. Ударив по бокам пятками, юноша ускорил ход Хемана, обогнав рысящего впереди Арушу, на скаку доставая из-за пазухи сухую тетиву. Пропетляв через редкий березняк, вырвались на лужайку посреди горных склонов, там и увидели гнедого жеребчика. Тот отчаянно отбрыкивался копытами, но дело его было плохо.
Стая рыжих волков десятка в полтора взяла коня в кольцо, слаженно и поочередно кидаясь на жертву с разных сторон. Бока и ноги гнедого краснели от рваных укусов. Один из хищников взвился вверх на полтора людских роста, упав жеребцу на спину, вцепился в шею, царапая кожу разъезжавшими лапами.
Тут в дело вступил Радж, расстреливая волков из лука; первые три стрелы пустил со спины Золотого, два раза попал, а потом спрыгнул с испуганно дергавшего жеребца на мокрую траву, поскользнулся на палой листве, но удержал равновесие и не выпустил лука.
Ошибкой было, что не определил сразу и не убил вожака. Более крупный волк с поднятым хвостом рявкнул, отдав команду. Часть хищников бросилась преследовать по кровавым следам убегавшего жеребчика, а с десяток, тявкая на бегу, кинулись на Раджа, быстро преодолевая разделявшее их пространство гигантскими прыжками.
Мысленно сетуя, что не уделял должного внимания скоростной стрельбе, юноша лихорадочно опустошал колчан. Последней стрелой сбил зверя на лету, отбросил лук и выхватил закрепленный на спине посох.
Удивительно, но страха не было вовсе, чувствуя подъем духа, громко проревел родовой клич и привычно закрутил тяжелое древко, прерывая прыжок рыжего волка сокрушающим ударом по голове. Вот когда пригодился необычный боевой навык, с копьем он сумел бы убить двух-трех вертких хищников, прежде чем остальные порвали его в клочья.