Прыгал им на спину с разбега сзади и с боку, предупреждая кличем и успокаивающе похлопывая по мощным шеям испуганно шарахающихся жеребцов, рискуя попасть под удар задних копыт. Перебрасывал тело через них рядом стоящих, слегка отталкиваясь от холки, заканчивая прыжок кувырком и метая чакру.
Намертво вбивал в голову лошадям простые команды.
Выбравшись на открытое всем ветрам степное раздолье — нет ему предела, Радж дал волю в беге разгорячившемуся Рыжему, вихри засвистели в ушах. «Ах, хорошо!» — парень раскинул руки, ловя их встречные упругие потоки, цепко удерживаясь лишь ногами, рядом скакал Хеман.
В этот вечер устраивались ночевать на берегу поросшего камышом степного озерца.
На подходе вспугнули крупную стаю чернобрюхих рябков, с гортанным криком те стремительно пронеслись над головами, пугая коней свистом остроконечных крыльев. Эхо их голосов ещё долго разносилось по степи. На рябков, похожих на голубей, охотились местные, но Раджу не нравилось их жесткое мясо.
Его жеребцы играли друг с другом, сталкиваясь в шутливом состязании — сплетая шеи, старались пригнуть голову соперника к земле, то легонько кусали ноги, то сталкивались, поднявшись на дыбы.
Разведя костер, прильнув к бурдюку, отпил кумыса; парень привык к этому кисловатому и терпкому, хорошо утолявшему жажду напитку.
Над озером низко и тяжело пролетела группа дроф, напряженно вытянув вперед длинные шеи, птицы глубоко и размеренно махали широкими крылами, держась вразброд и на разной высоте.
Намного выше, подсвеченный закатом в сине-розовые тона, воздух разрывал частыми взмахами могучих крыльев лебедь, почему то отставший от своей стаи.
Провожая взглядом эту сильную птицу, Радж вдруг с тоской подумал, сжимая амулет.
«Я такой же одинокий скиталец на чужбине, нет со мной не пары, ни родной стаи».
Быстро сгущались сумерки, услышав стук копыт подходящего табуна, юноша повернулся в сторону степи.
Большую часть следующего дня брели по барханам песчаной полупустыни с редкими кочками жесткой травы, ветер гонял по ней подпрыгивающие на ухабах высохшие шары перекати-поля. Пастухи вели табун, далеко обходя те черные скалы, парень уже почти позабыл о встрече с демоном, хватало ежедневных забот и занятий. Чего же хотело это порождение Мрака, за что обещало силу и власть? Радж презрительно усмехнулся, силу ему дали родители и развили учителя, а власть и даром не нужна. «Мне бы пройти Посвящение, выполнить клятву, убив Мертвяка и жениться на Карви».
На ночевку остановились близ колодца, обложенного саксаулом.
Стоящие неподалеку его деревца тянули к небу побуревшие по осени ветки, покрытые желтоватыми, с полупрозрачными крылышками, семенами; под порывами ветра они, кружась, опадали на песок.
Солнце клонилось к закату. Сидя у дымящего костра, юноша наблюдал, как постепенно опускается в пески, ярко горя, его маленький шарик в багровом ореоле, разбрасывая золотистые отсветы по барханам. Пустыня тогда напоминала воды широкой реки с мелкими застывшими волнами сверкающих в лучах заходящего светила песчинок. Потом равнину затопила тьма, но зарево заката ещё некоторое время тихо затухало, растекаясь длинными тенями по песчаным холмам.
Отойдя от костра справить мелкую нужду, вспугнул вышедшего на охоту большеголового и длиннохвостого барханного кота. Сверкнув глазами в ночи, полосатый хищник исчез в зарослях саксаула.
Накануне Радж с жеребцами видели бой верблюдов. В конце осени у этих животных начинается гон, и подобно лосям, они впадают в боевое безумие. Как обычно оторвавшись от табуна, юноша разглядел с бархана небольшое стадо верблюдиц во главе с тёмно-бурым крупным самцом. Навстречу им, яростно ревя и потряхивая на бегу мохнатыми горбами мчался рыжеватый соперник. Хозяин гарема, издав булькающий клекот, хрипло зарычал и бросился на врага. Гиганты сходу столкнулись плечами, заросшими уже длинной зимней шерстью, взрыв мощными ногами песок. Сплетая шеи, натужно ревя, пихались боками, пытаясь повалить соперника. Внезапно более светлый чужак ухватил хозяина стада зубами за ногу, резко дернув мощной шеей, опрокинул тяжелую тушу и принялся топтать. Тёмный тщетно пытался подняться, но это верблюдам и в обычном состоянии удается с трудом.
Одна из верблюдиц, выгнув длинную шею, высоко задрала голову и испуганно закричала тонким голосом.
Табун неспешно перегоняли четыре дня. Сильно торопить нельзя, чтобы кони не сбросили вес, нагулянный в предгорьях. Неподалеку уже паслось несколько крупных отар, разъезжая на жеребцах, Радж видел огни их костров. Семьи братьев заселились в свою сезонную глинобитную времянку, нашелся в ней закуток и для воранга.
На второй день от соседей прибежал смуглый мальчишка подпасок. Вечером, при догорающем закате, Олун с бурдюком кумыса подошел к Раджу и уселся рядом. Наполнили чаши. Не глядя на парня пастух начал разговор.
— Беда в степь пришла… Волки лютуют, нападают не ночами, а по утрам из тумана, режут овец, коней. Убивают для развлечения, задолго до зимних холодов и голодного времени. Никогда такого не было. Люди напуганы, говорят, что их приводит демон.