Радж вздрогнул.
— Какой демон? Чёрный с красными глазами?
Пастух недоуменно поглядел на него.
— Нет, очень большой волк или волчица, говорят сама Ламасту.
Коснувшись оберега, Олун сделал охранный жест.
— Что за Ламасту?
Оглядевшись по сторонам, пастух нехотя пояснил.
— Страшная уродливая женщина с обвисшими грудями и волчьей головой, может и в волчицу перекинуться, губит беременных женщин и маленьких детей.
Помолчав, Олун, тяжело вздыхая, продолжил.
— Слухи ходят, что это из-за тебя, Ламасту мстит за своих убитых родичей — горных волков.
Радж отложив чашу поднялся. Уперев руки в бока, спросил, тяжело глядя на пастуха.
— Ты тоже так считаешь?
Олун мотнул головой.
— Нет, но всем рот не заткнешь.
— Поутру покажешь где.
Старик Агил пользовался большим уважением среди местных пастухов за мудрость и знания. Но суеверные аборигены его ещё и побаивались, любой знахарь непременно колдун, умеющий обращаться с духами.
После победы над стаей волков слухи о юном баатаре (богатыре) широко разошлись по степи.
Узнав о новой напасти, Агил позвал к себе двух старшин. Сначала неспешно пили кумыс, ведя неторопливый разговор, главной темой были странные нападения волков. Зашла речь и о светловолосом парне.
Старик пересел ближе к очагу — плохо греет старая кровь, поставил чашу на войлок и замер, полуприкрыв глаза.
— Я видел его, возможно в мальчишке течет древняя кровь героев, борющихся с Тьмой.
Надо проверить, верно ли это и велика ли его удача, но так, чтобы в случае гибели парня месть колесничных зюлюмов (злодеев) не пала на наши головы. Нужно, чтобы он сам захотел. Пустите слух, что Ламасты мстит за горных волков.
Всю ночь, не унимаясь, лил дождь, утихнув под утро. Вокруг костра, щуря глаза от едкого дыма, сидели пастухи. Увидев Раджа с Олуном, подвинулись, давая место. Присаживаясь, парень прикрыл лицо рукавом от резкого порыва ветра, метнувшего крупные искры.
Огонь с треском поглотил брошенный пучок сырых колючек, отбрасывая к небу клубы густого дыма.
Никто не поздоровался, не предложил поесть или выпить. Кряхтя, поднялся немолодой, с раздвоенной заячьей губой, кряжистый пастух, прихрамывая, пошел в степь, приглашающе махнув рукой.
Вскоре добрались до места бойни, Радж увидел мохнатого волкодава с выдранным горлом и разбросанные по вытоптанной мокрой траве трупы овец — около двух десятков, почти не тронутые. Лишь у нескольких выгрызли морды и языки, да выжрали печень.
Разглядел и крупный отпечаток лапы, сразу вспомнив ту гиену. Местные собаки поджимали хвосты, Радж ещё раз с горечью подумал: «Был бы со мной Бхерг, он бы не испугался выследить стаю. Придется ловить на живца».
Конечно же, мальчишка повелся, жажда подвигов бурлила в его крови. Собрал всё оружие, даже пращу, но только свинцовые заряды для неё; набил полнее колчан, правда, бронзовых наконечников взять было не откуда, пастухи использовали каменные.
Его пробовал отговаривать Олун.
— Это не твоя забота. Скоро сюда съедется множество бойцов — владельцев стад и табунов, их дело оберегать свой скот и зависимых людей. Ну а битвы с нечистью — вообще для героев и жрецов.
Радж всё это прекрасно понимал, как только приедут воины, здесь будет не протолкнуться от желающих затравить порождение Темира. Но первейший долг кшатрия — защищать народ, и пусть он не прошел Посвящения — тем больше слава для победителя демона. Тут же осадил себя, скорее всего пастухи просто испугались крупного волка, может даже ручного, потерявшего своего хозяина и не боящегося людей, парню приходилось слышать о подобных случаях.
Когда сырая мгла окутывала землю, испуганные животные сбивались в плотные гурты подле ярко горевших костров, многие пастухи не спали сутками. К ночи моросящий накануне дождь перестал, но над землей сочился холодный туман. Скукожившись под принесенным войлоком, Радж дремал у костерка в отдалении от отар, тот сильно дымил, но хоть немного согревал. Парень надеялся на своих сторожевых жеребцов, похожих на призраки в окутавшей их туманной пелене, провоцируя стаю на нападение. Но ночи проходили спокойно.
На третий день сигнал пастушьего рожка раздался ранним утром. Сбросив сырую кошму, сонный парень мгновенно набросил тетиву, единым махом взлетая на храпящего Рыжего, с ходу ударив пятками.
Своих жеребцов он никогда не стреножил. Прорываясь сквозь влажную туманную завесу, слышал, как впереди раздавались людские крики и блеяние баранов. Учуяв извечных врагов, надрываясь от ярости, захлебывались лаем псы.
Навстречу, мешаясь под ногами жеребца, бежали испуганные козы и овцы. Разглядев мечущиеся серые тени, юноша спрыгнул с коня, едва не раздавив одуревшего от страха барана. Молниеносно выхватив из колчана стрелу, резко дернул и спустил тетиву. Волк лихорадочно подпрыгнул, оперение торчало из его бока. Есть один! Второй хищник, петляя убегал, Радж быстро пускал вдогонку стрелы, мимо, мимо, да что ж такое! Есть! Серый перевернулся в воздухе, взвизгнув, зло вцепился в древко стрелы, пробившей ляжку. Держи ещё одну!
Когда туман развеялся, на пастбище лежало с десяток туш овец и два некрупных степных волка.