Волки остановились, озадаченно повизгивая, не зная, как преодолеть эту сверкающую сферу, с таким противником они ещё не сталкивались. И тут на помощь хозяину бросились опомнившиеся от страха золотистые жеребцы; клацая оскаленными зубами, воинственно ржа и повизгивая, они разорвали волчий круг. Отбрасывая комья грязи, замелькали тяжелые копыта, хищники бросились наутек.
Сорвав с наспинного ремня чакру, Радж запустил её вдогонку, впервые используя в бою; заточенное бронзовое кольцо перебило волчий хребет, глубоко вонзившись в тело.
Поле битвы осталось за человеком и нервно хлещущими мокрыми хвостами по бокам жеребцами. Радж с трудом успокоил взволнованных коней, поглаживая дрожащую кожу и ласково приговаривая, осмотрел. У Рыжего обнаружил два кровоточащих укуса. Стал считать трофеи.
В колчане он возил четырнадцать стрел (два раза по семь — хорошее число). Половину найти не смог, то ли улетели далеко, то ли унесли в себе увертливые волки. Восемь хищников остались на поляне, шестерых убил из лука, одного — чакрой, череп ещё одного не выдержал столкновения с тяжелым древком. Вырезал стрелы, две сломались. Надо обдирать шкуры, в горах резко похолодало и волки уже сменили летний мех на зимний, красивый и пушистый, рыжий как у лис. Да одному долго возиться, главное, Аруше скорее надо раны обработать.
Усевшись верхом на Хемана, взял Рыжего в повод, не глядя на недовольство жеребца, одну тушку хищника взвалил перед собой на холку. Горные волки были в три-четыре раза легче человека, не то, что лесные здоровяки.
Прискакав к табуну, оставил Арушу заботам младшего брата, заодно и сбросил ему добычу. Когда Радж с Олуном добрались до лужайки, там уже хозяйничали стервятники. Кряхтя, разлетелись вороны успевшие выклевать у мертвых зверей глаза. Острыми обсидиановыми пластинами споро ободрали туши, шкуры снимали без голов и лап. Олун настороженно оглядывался по сторонам; приехав, пастух не смог сдержать изумления, увидев столько убитых волков.
Привязав к дереву, Шурат уже прижег Рыжему раны. Радж, вернувшись, отвязал коня, и ещё раз смазал, недовольно фыркающему жеребцу, ожоги целебной мазью. Потом долго расчесывал гриву и хвост, нашептывая ласковые слова; к ним подошел ревнивый Золотой, пришлось заняться и им.
На следующий день, взяв у пастухов овчарку, Радж привез ещё одного волка, хищник выгрыз стрелу, но сдох от потери крови. По кружащим стервятникам, нашли и то, что осталось от жеребчика.
Братья резко засобирались перегонять табун на равнину, похоже опасаясь мести волков.
В горах раздавался многоголосый, переливчатый и похожий на песню вой рыжих тварей.
Успокаивало то, что они охотились только днем.
С этого времени юноша заметил изменившееся обращение к нему братьев. Местные относились к красным волкам с опаской и почтением, считая их родичами горных духов.
Теперь это же почтение распространилось и на Раджа. Про то, что одиночка сумел мало того, что уцелеть, но ещё и расправиться с целой стаей, пастухи не слышали и от стариков.
Ночью в его шалаш заползла жена младшего брата, Радж так и не узнал её имя. В распахнутом халате виднелись маленькие груди, тонкая рука коснулась его ноги. О приближении женщины парень узнал по недовольному, но не испуганному ржанию пасущихся неподалёку жеребцов и запаху застарелого пота.
Радж присел на охапку сена и отрицательно покачал головой. Вздохнув, женщина также тихо удалилась. Сдерживая невольное возбуждение, перевернулся на живот и крепче сжал амулет.
Поутру пастушьи семьи собирались на перекочёвку, нехитрое барахло складывали в кожаные баулы и укладывали на волокушу, запряженную серым в яблоках мерином. Проход в землянку заложили камнями. Жена старшего брата посадила ребенка в короб, закрепленный кожаными лямками на спине, младшая взяла под уздцы коня. Радж, запихнув часть оружия и припасы во вьюки на спине Хемана, с дротиком в руках и посохом за спиной побежал вниз по склону, жеребцы, пофыркивая, устремились следом.
Путь предстоял на три перехода к северо-востоку, ближе к крепости, где ждет любимая. То, что ждет, парень не сомневался, ощущая незримую связь с Карви.
Там, на просторных степных равнинах, вновь поросших травой, у берегов озера собирали табуны и стада, чтобы отобрать перед зимовкой отъевшихся лошадей и скот на мясо. Туда же вскоре должны были съехаться купцы и воины, ищущие коней для колесниц.
На переходах привычный к одиночеству Радж шел своей дорогой, в основном пешком и часто переходя на бег, держась впереди пастухов и табуна. Пользуясь большей мобильностью, выбирал лучшие пастбища для своих жеребцов; охотился, если попадалась крупная дичь, делился с семьями братьев.
Вновь занялся растяжкой и упражнениями по дыханию, тайными практиками, что обучил его Такем.
Оттачивая мастерство, играл своим дротиком, как цапля клювом. Подолгу работал с посохом и лошадьми, готовясь к неожиданным поворотам в будущих боях.