Старик был увешен нагрудными и нашейными амулетами из позеленевшей меди, перьев, то ли звериных, то ли человеческих косточек, увязанных тонкими ремешками в причудливые связки. Достал из лежащего за пазухой свертка пучок сухой травы, бросил в разведенный костер, огонь ярко вспыхнул и метнулся вверх. По ноздрям сразу же ударило будоражаще резким, незнакомым запахом, Радж различил только нотку горькой полыни. Внезапным холодом по хребту пробежала невольная дрожь, он понимал, что в наступившей поре демонов, времени, когда лик земли укутала ночная тьма, один из них бродит где-то рядом. Противясь накатившему изначальному, первородному ужасу, взял в руки лук, огляделся по сторонам.
Усевшийся на пятки старик успокаивающе махнул рукой вскочившему парню.
Пристроившись рядом, тот спросил.
— Скажи мне риши, откуда ракшасы приходят в наш мир?
Помолчав, Агил начал отвечать, подбирая правильные слова чужого языка.
— Порождения Темира прорываются к нам из нижних слоев мироздания — там из грязи, гноя и крови, из отверженных душ проклятых богами создаются эти воплощения хаоса и зла. Лишенные даже зачатков милосердия несут они в наш мир страдание, вражду и разрушение, порождая отчаяние в слабых сердцах, разносят скверну, само их появление меняет мир к худшему. Люто ненавидят они живое, да и друг друга тоже. Сильные демоны жрут или заставляют служить себе более слабых. Пища их — страх, страдания, злоба и похоть.
Но зачастую дорогу им открывают люди, сами пустившие в душу Зло.
Долго сидели, разглядывая тусклые осенние звезды и полную луну, вслушиваясь в звуки округи. Степь как будто замерла в серебристом и обманчивом лунном свете, ни звука, ни движения, не слышно даже обычно беспокойных коней, лишь тихо потрескивали дрова. Прерывистые языки пламени отбрасывали алые блики на лица. Ощутимо похолодало, с неба вместе с поднимавшимся от костра пеплом, стали плавно опускаться крупные хлопья первого снега, белого, как лебяжий пух.
У подножия холма, под дробный перестук копыт, беспокойно заржали жеребцы. Посмотрев в их сторону, Радж разглядел в побелевшей степи стремительно приближающийся темный силуэт. Агил поднялся и крепко зажал старческой рукой в пигментных пятнах нагрудный амулет.
«Ну, вот и началось». С неожиданным облегчением подумал юноша, хуже нет томительного ожидания. Отложил в сторону снаряженный лук и принялся раскручивать над головой пращу, на близком расстоянии удар от снаряда сильнее стрелы. «Ха-а!» с криком — выдохом отпустил конец ремня, свинцовый желудь со свистом сорвался навстречу монстру, но тот продолжал прыжки, как ни в чем небывало. Неужто промахнулся?! Радж уже хорошо видел мощную грудь и лобастую голову крупного волка, светящиеся в отсветах огня глаза, но обычного, не красного цвета. Держи ещё один! Стоящий сзади знахарь пронзительно завопил: «Нха сурей аграгх!» Рука невольно дрогнула, но зверь вдруг кувыркнулся, завизжав, бросился прочь на трех лапах, поджимая покалеченную к брюху. По ночной степи прокатился вопль, полный ярости и боли.
Подхватив шест, Радж уже запрыгивал на Рыжего, бросаясь в погоню. Застоявшийся конь сразу рванул в карьер, быстро настигая монстра, пятнающего чистый снег кровью, тот на бегу поворачивался назад ощеренной пастью. Сорвав с ремня, воранг метнул отточенное бронзовое кольцо. С трудом остановив разогнавшегося Арушу, спрыгнул и подбежал к зверю, готовясь сокрушить ребра ракшаса ударом данды. Чудовище лежало неподвижно, чакра проломила ему голову.
Глядя на беспокойно гарцующих рядом коней, дождался подошедшего с горящей веткой Агила.
Упершись ногой в лохматую шею, с трудом выдернул из черепа смертоносную бронзу, вытер чакру о шерсть зверя.
По следам поднял с заснеженной травы один свинцовый желудь, второго, как ни старался, не нашел.
Поутру волчицу удалось рассмотреть во всей красе. Крупная зверюга, весом со здорового мужика и длиной, чуть ли в не четыре локтя, да ещё в локоть пушистый хвост. Снег вокруг головы пропитался широко растекшейся кровью.
Старик отправился домой, Радж же принялся снимать шкуру. Поначалу хотел приволочь тушу целиком, лишь только выпотрошив. Но жеребцы по-прежнему испуганно шарахались от волчьего духа. Волокушу сделать не из чего, а если волочь по земле, привязав за хвост к подпруге, испортишь шкуру. Снимал полностью, с головой и лапами, вспоминая о Карви думал: «Буду детям своим показывать». Провозился долго, временами разминая и опуская в ещё теплое нутро зверя озябшие пальцы, да и добираться пришлось пешком, поэтому старика не догнал.
У берега озера толпился народ — человек тридцать. Победителя демона собрались встречать все — мужчины, женщины и дети, Раджу даже показалось, что многие бросили свои стада.
Как только подошел ближе — все, кроме Агила, повалились на колени, низко склонив головы.
«Вот он, сладкий миг славы». Парень впервые почувствовал себя героем. Подошедший знахарь всё прочитал по лицу мальчишки.
— Я скажу тебе то, что сказал бы сыну, которого у меня нет. Никогда не обольщайся народной любовью, юный баатар.
Указав рукою на по-прежнему стоящих на коленях людей.