В любом городе, и Дакшин не исключение, собирается всякая шваль, в том числе опасная. С ними не церемонились, ворам — рубили руки, разбойников — сажали на кол. Особенно много её было в самое голодное время — зимой. В этом году данной бедой неожиданно озаботился Жеребху, поручив своим людям устроить на городских подонков облаву в самом нищем — припортовом районе, отдав приказ — хватать, но не убивать. Оцепив его, воины с охотничьими псами вытравливали оборванцев из потайных нор, повязав, загнали в старый, пустующий после проданных рабов, погреб. Голодом не морили, давали в кадках воду и вареный ячмень. Пару раз поднимали из подпола трупы, поначалу там кипели страсти, устанавливалась своя иерархия, но со временем чауры поуспокоились и притихли.
В начале весны Махиму достали из ямы и привели главаря этих крыс — прихрамывающего, в грязном, полуистлевшем рубище, в облаке жуткой вони. Голова в шрамах, со свалявшимися в паклю кучерявыми космами и бородой, по чумазой ряшке растекался перешибленный нос, расплющенный когда-то ударом палки.
Щурясь от света, грязный бродяга почесался, ловко поймал и раздавил вошь, уставившись на Жеребху безумными глазами.
— Вы кого мне привели, он же напрочь отбитый — с возмущением начал воевода.
Утар, усмехнувшись, ответил.
— Да нет, он больше придуривается, хитрая скотина.
Жеребху с презрением оглядев чаура, продолжил.
— У тебя, джанту (тварь), два выхода, хочешь убогого корчить, продолжай. Но тогда мне на вас время тратить нет смысла. Сбросят обратно в яму, выльют корчагу смолы и подожгут, чтобы вы там хорошенько прожарились вместе с крысами и вшами…
Или по уму договариваемся.
Кучерявый поежился, взгляд стал осмысленным.
— И что в другом разе, неужто помилуешь, воевода?
Махим веско произнес.
— Коли службу исполнишь как надо, и язык за зубами держать будешь, отпущу. Награду не обещаю, сами своё с купчишек возьмёте, они разжирели при брате.
Бродяга оживился, поведя плечами быстро ответил.
— Говори, что надобно, всё исполню.
Когда в Дакшин привезли раненного Арпада и труп Агния, Парама сразу же заподозрив неладное, вызвал к себе Виниту и Такема.
— Что слышно в городе? — обратился он к управляющему. Озабоченно морща лоб, тот ответил.
— Люди недовольны растущими ценами на зерно, но так всегда было и будет.
— Где сейчас мой брат?
Винита ответил обстоятельно.
— Его нет в Дакшине несколько седмиц, но многие марья по весне разъезжаются по усадьбам. Идет сев, нужно готовить людей и животных к предстоящему походу. Дакшу он давно удалил от себя, я думаю, чтобы отказаться от обвинений в причастности попытки насилия над знатным заложником.
Ванака, хромая, прошелся взад вперед.
— Надо проверить место убийства Агния. Приведи мне Вакру и одного из тех колесничих, пусть скатаются туда и пошарят по округе. В здешних предгорьях давно уже не видели дарков, селения пиштр с другой стороны хребта, вряд ли они прошли через ещё заснеженные перевалы.
— Я могу съездить со следопытом — по-аккадски предложил Скорпион.
Парама задумчиво покачал головой.
— Нет, ты нужен во дворце, усиль караулы. С Вакрой отправь Видара.
Затем повернулся к Вините.
— Пошли гонцов к верным людям, пусть приезжают в доспехах и после похорон не разъезжаются.
Заметив, что управляющий мнется, спросил.
— Что ещё?
— Недавно узнал, что служанка Леды к любовнику бегала. То дело молодое и не моё, да вот только эта сучка с Жеребху спуталась.
Парама задумался: «Случай не простой. Его брат девками вертит, как хочет, что скажет, то те дуры и сделают — нельзя враждебные глаза и уши при дворе терпеть. Но его дочь привязалась к этой дасе — лучшая подружка. Сам Леде её купил».
— Хорошо, сначала сам с ней поговорю.
Гибкая тень переметнулась через глинобитную стену окружающую сад и дворец, бесшумно скользнула мимо кустов ещё не расцветших роз.
Проходящий дозором Прадар заметил вторжение и, уверенный в своих силах, молча бросился наперехват с копьем наперевес. Тычком древка попытался сбить неизвестного с ног, но тот, перепрыгнув через копьё, ушел кувырком от следующего удара острием, разрывая дистанцию. Парень с замотанным лицом, мелкий, но ловкий, как ласка, двигался стремительно и бесшумно. Вскочив на ноги негромко воскликнул.
— Стой, я не враг!
Громоздкий Прадар по инерции провел удар, тот опять успел уйти в сторону, только у Уммы воин видел такую изворотливость и скорость. С шумом выдохнув, прорычал.
— Говори!
— Тайное слово к Параме.
На шум прибежал брат, незнакомец сам снял с пояса и протянул тяжелый клинок в ножнах, но его всё равно обыскали. Послал Адара за Такемом, пришедший Скорпион, внимательно оглядев, повел парня через черный вход во дворец.
Завидев Параму, незнакомец низко поклонился ванаке и снял обмотавшую лицо тряпку.
Сохраняя невозмутимость, правитель ишкузи спросил.
— Какие вести привели тебя сюда, Оку?
— Дурные, сегодня вечером или ночью твой дворец будет взят штурмом. Вам не отбиться.
— Жеребху?
— Да, но не только, в городе полно чужаков.
— Ты сильно рисковал, придя сюда, что хочешь в награду?
Оку Хорь гордо вздернул подбородок.
— Ничего.