Парама покачал головой, с натугой снимая золотой перстень, с грустью произнес.
— Возьми на память, если живыми выберемся из этой передряги, для тебя найдется место в моем ближнем круге.
В дружине многие кормились с его руки, а предупредить пришел лишь один, отвергнутый ранее.
Обратился к Такему.
— Выведи его незаметно из дворца.
Покидая андрон, Парама наткнулся на встревоженного Виниту.
— Скажи прислуге, пусть расходятся пока по родне.
— Что делать с дасами?
Ванака отмахнулся.
— Если начнут штурм, до них никому не будет дела, брать будут дворец.
— Одной екангой не обойдемся.
— Ничего, ночь простоим, поутру городской люд подтянется, у нас сторонников много.
Жеребху привели помытого и постриженного кучерявого чаура.
— Ну что, пришло твоё время. Помнишь сарай, в подполе которого тебя держали.
Тот молча кивнул.
— Выпустишь оттуда сидельцев, охраны там больше нет. На полу оружие валяется — камень да кость, но вам сойдет. Сегодняшняя ночь и завтрашний день — ваши, можете потрясти ремесленников и купчишек, только поджогами не увлекайтесь. И упаси тебя дэвы про меня хоть слово сказать, везде найду — умирать будешь страшно и долго.
Такем собрал екангу — личную охрану правителя. Дворец в три смены охраняли по трое стражей, десятый — личный телохранитель. Скорпион обратился к братьям — старшим смены.
— Видар в отъезде, его людей ко мне. Ты, Адар, со своими парнями заваливаешь выход в хозяйственный двор. Прадар — ворота закрыть, собак спустить с привязи.
На стены не лезьте, у ворот не толкайтесь — побьют стрелами. Ограда не высока, скорее полезут через неё, навряд ли ворота ломать будут.
С братьями он говорил короткими, рублеными фразами, почти не коверкая арийскую речь.
— Встречаем их под стенами, псы дадут знать, откуда полезут.
Скорпион был как обычно без доспехов, помимо лука, вооружен ростовым копьём с бронзовыми наконечниками на обоих концах. Могучие братья надели кирасы и шлемы.
Тревожный лай пса сменился визгом, по подставленным с той стороны лесинам, одновременно двое бойцов перелетели через ограду. Бросившего в собаку дротиком, Прадар сразу же пришпилил копьём к глинобитной стене. Второй схватился в яростной схватке с двумя подбежавшими воинами еканги.
С надрывным рёвом, прикрывшись щитом от прилетевшей стрелы, сверху, чуть ли не на голову, обрушился здоровяк в доспехах. Уворачиваясь от свистящей секиры, Прадару пришлось отступить, выхватывая из петли на поясе топор. Не успел выдернуть засевшее копьё из мертвого тела, поморщился, опять не смог сдержать силу удара.
На доспехах стражи Парама не экономил, но под секиру лучше не подставляться.
Двое его людей успели прикончить первым спрыгнувшего ловкого парня, но на земле вскоре оказались ещё трое врагов. Пытавшийся стрелять со стены четвёртый получил стрелу в лицо от Скорпиона, или двух лучников стоящих с ним у парадного входа.
Яростные звуки боя доносились и с противоположной стороны дворца, там остался со своими людьми брат.
Бородатый крепыш, что то хрипло рычал, размахивая секирой, лицо незнакомое, видать из степняков. Прадар не вслушивался в проклятья и не отвечал, берег дыхание, рубился хладнокровно, не позволяя овладеть собой боевой яростью.
Увернувшись от очередного замаха, задел концом лезвия топора правое бедро противника, торопливо рубанул, рассекая шею потерявшего равновесие громилы.
Сразу же переключился на двух других нападавших, обрубил наконечник копья, одновременно смещаясь в сторону второго, привычно пригибаясь, ушел от удара. Как учил Умма, оружие продолжало непрерывное движение тела, ударом ноги с разворота угодил в колено врага. Споткнувшегося бойца добить не дали. С коротким копьём сражаться было бы сподручней, Скорпион предпочитал учить их работе с древковым оружием. Краем глаза не забывал следить за рисунком всего боя. Его люди были повержены, Гая добивал свирепого вида крепыш из скары Жеребху. Хотел прикрыть спину, прижавшись к стене, но нельзя останавливаться, жаль Умма не так долго обучал их своему великому искусству. Скорпион велел им не ввязываться в длительный бой, а отходить к парадным воротам, но время упущено и его отрезала от дворца четверка вражеских бойцов.
Что же, остаётся умереть с честью — двоих он уже отправил к демонам, по — одиночке он бы одолел их всех, но ему не дадут честного поединка. Тяжело выдохнул, покрепче ухватив липкой от крови рукой секиру. Ну, лады, теперь можно отринуть рачительную науку чужака.
Прадар захохотал, и бросился в атаку на четверых, дав ярости боя захватить себя целиком.
Когда очнулся, с удивлением обнаружил, что всё ещё жив, несмотря на жуткую боль. Его освобождали от помятого шлема и разрубленной кирасы. Помутневшим взором разглядел залитого чужой кровью склонившегося Умму и рядом стоящих Параму с луком и Виниту с коротким копьем. Поискал глазами Адара, потом хрипло спросил.
— Где брат?
Ответил Винита.
— С той стороны никто не вышел.
Потерявшего сознание Прадара наскоро перевязали — глубокие раны на обеих руках и левой ноге — даже если выживет, уже не боец. Его, перебив оставшихся врагов, на своей спине вытащил Такем.