Распорядился надеть доспехи, усилили охрану на стоянках, вперед посылали дозорную колесницу. На ней-то бойцы и перехватили повозку с беглецами, запряженную ушастыми, выносливыми мулами.
Пожилой мужчина с окладистой ухоженной бородой беспокойно оглядывал воинов, за пыльным пологом фургона среди мешков прятались испуганная жена и две девочки-подростки. Сбивчиво объяснил, что сбежал из города, когда в нем, вслед за внезапным вторжением чужаков начались погромы.
— Что за чужаки? — угрюмо спросил Ястреб.
Мужчина, подобострастно склонившись, ответил.
— Не знаю, сваяши, вроде степняки. Я в Дакшине по торговым делам был, повезло, еле через восточные ворота выбраться успели.
Узнав вести, Шиена думал не долго, нужно разведать самому, может всё не так плохо, в худшем случае попытаться вызволить хотя бы Леду. Предложил желающим вернуться домой. Бойцы, близкие по авантюрному духу и проверенные во многих передрягах, ответили дружно «Мы с тобой!».
Благодарно кивнул головой. Купца отпустили с миром, хотя молодые воины плотоядно поглядывали на женщин.
Вяхирь предложил сократить путь, съехав с дороги; теперь под копытами коней ложилась неровная полупустынная степь, буйная растительность сменилась более редкой, среди песчаных наносов трепетали от порывов ветра на тоненьких стебельках маки, чем дальше, тем гуще становилась их поросль.
На горизонте зависло похожее на девичий силуэт легкое облачко, Раджу оно напомнило облик невесты, сразу ставший перед глазами; сердце защемило от нежности — исхудавшая, тонкая, как былинка, но по-прежнему безумно красивая.
Жеребцы пробовали хватать на ходу огненные цветки и изрезанные щетинистые листья, Вяхирь одергивал их поводьями.
— Для большинства скота это яд — пояснял ворангу — верблюды его едят, но тоже иногда дохнут.
Мать рассказывала, что в цветках мака водятся жуки-нарывники, их яд много лет хранится, даже если их тельца размолоть, в пищу добавил — резкое воспаление желудка, потом смерть.
«В красоте может скрываться ядовитая погибель» — юноша вспомнил слова Учителя. Да и по цветку видно, что нутро чёрное, коробочку плода окружали десятки тёмных тычинок. Не зря цветок мака — символ богини ночи Тамы, сестры смерти Мары.
— Что для скота яд, для человека — лекарство, — продолжал возница — и семена его в ход идут и маковое молочко.
К вечеру душу Раджа обожгло внезапной и тревожной красотой пейзажа — впереди багровела, будто залитая тёмной кровью равнина. Они продолжали ехать по маковому полю, мерно качался степной горизонт. Это было как знамение — пылающий закат, вбирающий в себя кроваво-красную реку маков и их повозку, и бегущего впереди гепарда. Юноша задумался — «Уж не знак ли это? Не захлестнет ли и нас этот кровавый поток, куда он несется?» Встряхнул головой, гоня наваждение, хлопнул по плечу загрустившего вдруг Вяхиря, улыбнувшись, подумал про себя: «Я слишком много слушал гимнов, скоро сам начну сочинять».
Возница плеснул поводьями, звонко крикнул «Хой!» и жеребцы добавили хода, быстро догоняя обернувшегося на крик Суслика, к ночлегу нужно добраться до воды. Ломая мрачный настрой, Вяхирь затянул веселую песню, сын Симхи охотно подтянул, подхваченная ветром, она вольно понеслась по степному простору. Колыхнув повозку, к ним запрыгнул гепард, протиснувшись между седоками, вцепился лапами за передок и просунул поверх свою любопытную морду.
Услышав пение, Аруша с Хеманом всхрапнув, согласно зарысили, вливая в его такт приглушенный зеленью стук копыт.
На стоянке, пока Вяхирь протирал потником изрядно повлажневшие конские спины, Радж сунул каждому по пригоршне сероватой соли — ездовым лошадям необходимо время от времени давать эту добавку, юноша предпочитал это делать сам — пусть помнят, кто хозяин. Жеребцы с удовольствием слизывали гостинец.
Потер склонившему голову Аруше складку под горлом, тот довольно осклабился крупными резцами.
Выехав на торговый шлях, в пригородном селении, напоминающем растревоженный улей, где остановились, не решаясь двигаться дальше несколько торговых караванов, Радж с Вяхирем узнали противоречивые, но, как одна, мрачные вести о событиях в Дакшине.
Воранг с трудом сдержал первое желание — поспешить в город, там, среди победивших врагов, ничего хорошего его не ожидало. Для начала замотал приметные волосы окрашенным вайдой холстом, на него и так уже таращились из-за ручного гепарда.
Необходимо временное убежище — сразу же вспомнил о своей укромной лощине в окрестностях Дакшина. Невольно поморщился, припоминая, как и кто нарушил там его уединение.
Прежде всего, узнать про судьбу семьи ванаки, о Скорпионе и могучих братьях. Если Умма жив, ещё не всё потеряно. Да и про Мертвяка разведать надо — клятву богам необходимо исполнить, это именно то, чем он собирался заняться в первую очередь.
Взяв поводья, направил жеребцов в сторону юга, к концу дня окольными путями вдоль предгорий добрались до лощины. Сойдя с колесницы, сразу же, насколько хватило рук, любовно обнял чинару, и лишь затем сам распряг коней и напился из родника, наблюдая, как Суслик преследует выскочившего из кустов зайца.